Книга Собственность заключенного, страница 7 – Ядвига Благосклонная

Почему-то, глядя на эти шрамы, я испытываю чувство вины. Разумеется, я не виновата в том, что Дамир Бахметов, а именно так зовут мужчину передо мной, решил ограбить банк, а вот в другом…

Нормально ли вообще сочувствовать преступнику? Как там это называется… Стокгольмский синдром? Что ж, если я выберусь отсюда живой, обращусь к мозгоправу. Мне явно это необходимо.

Бахметов выжидающе на меня смотрит. Закрыв глаза, тянусь к пуговицам блузки. Точнее, тем лоскутам, в которые она превратилась. Дрожащими руками медленно расстегиваю пуговицы, после чего медленно стягиваю блузку с плечей.

Судорожно сглотнув, тянусь к застежке бюстгальтера на спине, но меня останавливает властное:

— Достаточно.

Женя

Сердце замирает, когда Дамир обхватывает мое запястье пальцами, проводит вдоль руки и за локоть притягивает к себе. Я ожидаю чего угодно, но точно не того, что Бахметов развернет меня к себе за плечо спиной и посадит на узкую кровать. Отойдя, он роется в покосившейся железной тумбочке, а затем, достав бинты, вату и перекись, кидает их мне со словами:

— Обработай. У тебя рука разодрана и бок.

— И все? — спрашиваю, ошарашено хлопая глазами.

— Потом сделаешь мне чай. Хочешь, еще что-нибудь предложить? — с тихим смешком уточняет, дерзко вскидывая бровь.

— Н-нет… Нет! — выкрикиваю слишком эмоционально, на что Дамир усмехается.

— Тогда на данный момент обойдемся чаем, пташка.

Одной рукой неуклюже пытаюсь стереть куском ваты засохшую кровь с руки и бока, а другой прикрываю грудь. Бахметов, очевидно, не собирается упрощать мне задачу, поскольку его глаза пристально наблюдают за каждым моим движением. И от того, что я наполовину обнажена перед этим суровым мужчиной мне еще более неловко. Хотя, казалось бы, сейчас та ситуация, где мне должно быть абсолютно фиолетово на всякие неловкости. В конце концов, меня чуть не изнасиловали десяток зэков.

От пережитого ужаса меня еще немного потряхивает, пальцы дрожат, поэтому открыть бутылек с перекисью получается не с первого раза. Налив на ватку немного жидкости, прислоняю к ране на боку.

Проклятье, а это больно! Кажется, я хорошо зацепилась за тот штырь, когда убегала. Адреналин притупил боль на время, но сейчас она, похоже, приходит с удвоенной силой.

Кое-как перевязав бок бинтом, оглядываюсь в поисках своей блузки.

Да, она порванная. Но, согласитесь, это лучше, чем сидеть перед малознакомым мужчиной с сомнительной репутацией в одном белье. И нет, я не могу об этом не упоминать, поскольку моя кожа буквально говорит под его взглядом. Дамир, не стесняясь, разглядывает меня, точно хочет откусить кусочек…

Встав, тянусь к своей блузке на полу, чтобы надеть обратно, но Бахметов ногой отшвыривает ее в угол камеры.

— Она грязная, — объясняет свой поступок. Потом еще раз пробегается по мне жадным взглядом, с тяжёлым вздохом отводит глаза и чешет затылок, словно не знает, что со мной делать дальше. — Завернись в покрывало, — отчего-то зло бросает. — И я все еще жду свой чай.

Завернувшись в покрывало так плотно, что даже кусочка кожи не видно, подхожу к железному столу в углу камеры. На нем стоит новый чайник, дорогой чай и несколько чашек. И это крайне неуместно смотрится в этой тюремной камере. Похоже, Дамир Бахметов, отбывает срок в одиночной камере. Интересно, это привилегия или же наказание? Я слышала за карцеры, в которые сажают особо буйных законченных. Но, давайте смотреть адекватно, чайник, чашки, чай и даже кофе явно не выглядят как наказание… Ох, не зря он мне еще в нашу первую встречу показался непростым парнем.