Книга Собственность заключенного, страница 43 – Ядвига Благосклонная

Кажется, мы идем целую вечность, прежде чем останавливаемся напротив железной двери. Достав ключ, Лысый открывает, толкает и, шутливо поклонившись, пропускает меня вперед, бросая:

— Прошу, барыня!

Ступаю ногой в холодное темное помещение первой. Дамир заходит за мной и включает тусклый свет. В небольшой комнате есть кровать, тумбочка, свечка, один стул и перегородка, которая, должно быть, ведет к туалету.

Разумеется, никакого окна. Эти «апартаменты» намного скромнее, чем те в которых меня держал Захар. Скромнее, чем даже у Бахметова.

— Свободен, Лысый, — звучит властный голос Дамира.

— Понял, не дурак! — подняв руки вверх, пошло ухмыляется, после чего выходит.

На глаза накатывают слезы, но я не позволю себе расплакаться перед Бахметовым. Не доставлю подлецу больше такого удовольствия!

— Мне пора, — говорит мужчина.

По коже проходит озноб, когда понимаю, что останусь одна в этом помещении под землей. Обнимаю себя за плечи, в нелепой попытке защититься от всего мира.

Неожиданно Дамир подходит ко мне со спины, отчего я дергаюсь. Не обнимает, но проводит рукой по волосам. Я на мерзавца даже краем глаза не смотрю.

Приобняв легонько за плечи, он жадно втягивает в себя воздух, проводя носом по шее. Ненавижу себя за то, что у меня от его действий мурашки бегут по коже!

Резко обернувшись, что есть мочи отталкиваю Бахметова, грубо отрезая:

— Уходи. Я в тебе ошиблась.

— Неприятно, правда? — с кривой ухмылкой отзывается. — Я в тебе тоже когда-то.

А затем он уходит, запирая меня в этой, с позволения сказать, комнате. И наконец-то я не сдерживаю надрывный крик отчаяния.

Женя

Флэшбэк Несколько месяцев назад

В большом помещении, что является главным операционно-кассовым залом, на полу у стены сидит более тридцати человек. Они все напуганы и растеряны, хотя сидят без наручников и рядом с каждым стоит бутылка воды.

Надо же, какие заботливые преступники!

— Возьми, — протягивает мне бутылку воды тот мужик, которого главный назвал Дроном.

Дождавшись пока я заберу воду, он приказывает, указывая рукой в сторону сидящих на полу людей:

— Иди сядь. Тебя позовут, когда понадобишься.

Спорить с человеком у которого в руках автомат — последнее дело, поэтому я незамедлительно слушаюсь. Сажусь возле женщины среднего возраста в форме сотрудницы банка. Она поднимает на меня заплаканные глаза, шмыгает носом и хрипло спрашивает:

— Кто вы?

— Я журналист, — шепотом отзываюсь.

— Детей и женщин… Куда их повели?

— Не переживайте, их выпустили, — специально не уточняю, что обменяли на меня. — И нас скоро выпустят.

Говорю это с такой уверенностью, которую не чувствую, но почему-то считаю себя обязанной успокоить людей. Мы перекидываемся еще несколькими словами, и я узнаю, что это она успела нажать на «тревожную кнопку».

— Они кого-нибудь ранили?

— Разговорчики! — рявкает один из грабителей, что смотрит за заложниками.

Моя собеседница, стушевавшись, опускает глаза, но едва заметно качает головой, мол, нет.

Что ж, это радует. Отодвинувшись от замученной женщины, располагаюсь удобнее. Упираюсь спиной в стену, подтягиваю колени к груди и обнимаю их руками. Рассеянно скольжу глазами по помещению, пока не натыкаюсь на прямой взгляд того мужчины, который сделал мне замечание. В его глазах читается подозрение, поэтому с ним нужно быть осторожнее.