Книга Услуги по-соседски, страница 38 – Ядвига Благосклонная

Угу. Посмотрим, что он скажет завтра, когда встретится со всей кучей стервятников.

Наконец, администратор отдаёт нам ключ-карту с пожеланиями приятного вечера, и мы шагаем к лифту. Поднявшись на четвертый этаж, проходим по длинному коридору, увешанными различными картинами (в основном, обнаженными женщинами), и останавливаемся напротив номера с цифрой пятьдесят четыре.

— Амурский, у тебя разовьется косоглазие, — со смешком бросаю, прикладывая ключ к замку.

Мужчины такие мужчины. Сева не упускает ни одной картины обнаженной женщины из своего виду.

— Я восхищаюсь прекрасным, — ничуть не смутившись, ухмыляется. — Это единственная обнаженка, которую я увижу на эти выходные. Не лишай меня хотя бы этого. Если ты конечно не собираешься… — вдруг понижает голос до интимного шепота.

— Нет! — резко обрываю его. — Оставь свои фантазии при себе! — фыркнув, толкаю дверь.

— Ты просто не знаешь от чего отказываешься!

— И знать не хочу!

Буквально через минуту беллбой заносит наши сумки, Сева дает чаевые, опередив меня, а на мою недовольную мину только даёт небольшой щелбан по лбу со словами:

— Ты сама на это подписалась.

И не поспоришь же.

Сняв верхнюю одежду, мы вешаем ее в шкаф, что стоит напротив двери в санузел. В целом, номер просторный. Хоть, как на мой вкус, излишне пафосный.

Сами посудите: кровать с балдахином и банкетной, темно-бордовые шторы в пол из парчи, туалетный столик, кресла больше похожие на трон и…

Серьезно, скульптуры ангелов на стенах?

Если это не перебор, тогда что?

Мне мама все уши прожужжала про этого Захара — будущего мужа моей сестры. И она, пожалуй, раз двести упомянула, что он обеспеченный. Однако между «обеспеченным» и «денег куры не клюют» есть разница!

— Как думаешь, если я что-то здесь сломаю, мне хватит одной почки, чтобы расплатиться? — мрачно спрашиваю, оглядывая все эти музейные экспонаты.

— Я заплачу за тебя, Горошек, — заявляет Сева, — а ты со мной расплатишься натурой, — добавляет, шаловливо поигрывая бровями.

— Какое благородство, — иронизирую. — Спасибо, но я и с одной почкой как-то проживу.

— А вот это уже оскорбление, — хмыкает. — Ладно, Горошек, ломать мебель будем потом. Я сейчас умру от голода. Пошли быстрее в ресторан.

— Ты же слопал недавно хот-дог! — изумленно на него таращусь.

— Когда это было?

— Час назад.

— Там хот-дога на один зуб. Пошли женщина, а то я пожалуюсь твоей маме, что ты моришь своего «жениха» голодом.

Это шантаж! Быстро же он адаптировался! А я его ещё жалела.

Спустившись в ресторан, мы занимаем столик у панорамного окна, откуда открывается вид на озеро. Сева заказывает стейк средней прожарки, картошку и несколько закусок, я ограничиваюсь только салатом.

— Горошек, только не говори, что ты из этих девиц, которые питаются только травой, — откинувшись на спинку стула, складывая руки на груди, демонстрируя все свое недовольство.

— С чего ты решил? — как можно безразличнее кидаю.

Да, я из этих девиц! И что?

И нет, это не потому что я стесняюсь есть при парне или подобной чепухи, а потому что любая булка после десяти вечера откладывается на моих боках. Всю свою юность я была довольно полненькой девушкой. Не такой прям, как центрифуга, но как… пампушка. Именно она. Я всеми фибрами души ненавидела это прозвище, потому что оно как нельзя подходило мне.