Книга Ошибочка вышла, страница 83 – Ядвига Благосклонная

— Тимур, — позвал того отец. — Идем, обсудим дела.

Парень кивнул, а затем, наклонившись ко мне достаточно близко, дабы это назвать неприличным (и это при родителях!), прошептал:

— Ты молодец. Спасибо.

От его дыхания на моей шее прошлись мурашки, а румянец окрасил мои щеки.

Он отстранился, а затем, прежде чем выйти из кухни, подмигнул, чем еще больше распалил мой пыл. Стало неудобно, ведь за нашими «любезностями» наблюдала его мать.

— Тим рядом с тобой меняется, — заметила она, стоило только парню скрыться.

— Я… — осеклась, — не думаю так. Он всегда такой.

Женщина усмехнулась, а после, заговорщически сверкнув глазами, пролепетала:

— Я знаю, какой мой сын охламон. Но ты, девочка моя, его меняешь. Он становится «мужчиной».

Я знала, что это была неправда. Вполне возможно, он и вправду менялся, но не из-за меня. Полагаю, у него были свои причины.

Я не стала ни отрицать, ни подтверждать сказанное женщиной. Мы уже и так заврались. Впрочем, мне и не пришлось. Мама Тима отличалась поразительным чувством такта. Что ж, полагаю, это то, чего мне не хватало и чему мне стоило бы у нее поучиться. У этой женщины с большой буквы, родившей и воспитавшей трех достойных людей (двое из которых мальчишки со своенравным характером), было много чему поучиться. Я бы действительно хотела себе такую свекровь.

Родители Никиты всегда меня не особо жаловали. Они, безусловно, не относились ко мне предвзято или плохо, но и теплого приема не оказывали. Валерий Степанович не в счет.

Беседа плавно перешла на увлечения. И женщина была приятно удивлена, когда узнала, что я пою. К слову, она и сама в юности занималась вокалом и даже пела в филармонии. Ко всему прочему, Антонина Николаевна являлось одной из основательниц благотворительного фонда и главным его спонсором. Я знала, что папа Тима непростой человек, но, пожалуй, и не догадывалась насколько. Ведь Тим хоть еще и тот нахал, но был без понтов.

— Тим и Самвел те еще были проказники в детстве. Представляешь, однажды прихожу домой, а там… — покачав головой, замолчала на секунду женщина, — такой кавардак, что пройти невозможно. Всюду мука, пахнет гарью, дым. Я же сразу думаю, что с детьми?! Забегаю на кухню, а там эти два проказника стоят с разочарованным видом, чуть ли не плачут и смотрят на какую-то черную лепешку. И тут Самвел выдает: «Мы спалили колобка!». Я там чуть со смеху не упала. Представляешь?! Колобка хотели сделать! В общем, оставила детей, что называется, на отца. Тот тоже весь в саже и пытается их успокоить, а те ревут — не остановить!

Я смеялась, словно сумасшедшая, представляя эту картину. Кто бы мог подумать, что этот здоровый парень со стальными мышцами мог в детстве плакать из-за колобка!

— Мама! — раздался позади нас недовольный крик. — Ты опять эту историю рассказываешь? — покраснел Тим, на что я засмеялась пуще прежнего.

— Ну, мальчик мой, — проворковала женщина, обнимая сына и по-матерински погладив по головке, — ты у меня всегда был с причудами.

Тим что-то пробурчал, однако обнял мать в ответ. Мы еще некоторое время пообщались, а когда стрелки часов перевалили за девять, родители начали собираться.

— Все, мой дорогой, — поцеловав в щечку свое чадо, промолвила женщина, — веди себя хорошо. Не беспредельничай, не напивайся и наконец-то брось курить!