Книга Это — вызов, страница 96 – Ядвига Благосклонная

— Это я понял, — качает головой парень, — почему?

Я не отвечаю. Сомневаюсь, будет ли правильно говорить причину, если Глеб не посчитал нужным.

Очевидно, Тим замечает на моем лице сомнение.

— Я расскажу тебе кое-что, — говорит он, — но взамен, ты скажешь мне причину.

Баш на баш, значит.

Я еще несколько секунд колеблюсь, но, все же выдохнув, отвечаю:

— Хорошо.

Тим несколько секунд собирается с мыслями, прежде чем начать.

— Я не думаю, что он тебе рассказывал, но три года назад Глеб попал в аварию, - начинает голубоглазый, а я между тем застываю.

— Он… Он, — нервничая заикаюсь я, а затем набираю воздух в легкие и продолжаю, — не рассказывал мне про это.

— Он бы не стал. Глеба тогда хорошо поломало, многие думали, что он больше не будет играть в футбол. Тогда он закрылся в себе. Ни с кем не разговаривал, сам себе на уме был. Полгода реабилитации, через год он вернулся на поле. Это произошло из-за девушки.

Эти слова заставили меня насупиться.

— Но Глеб говорил, что у него не было девушки, — попыталась опровергнуть я.

Голубоглазый горько усмехнулся.

— Из-за моей девушки. Бывшей. Я натворил делов, она психанула и ушла. Ночью, одна. Я не стал ее догонять и останавливать. Баринов тогда сказал, что я идиот и пошел отвести ее домой. Все произошло случайно. Какой-то козел ехал на бешеной скорости и врезался в них, — парень нервно проводит рукой по волосам, а затем сглатывает, — ее не спасли. На их месте должен был быть я.

Я молчала. Мне нечего было сказать.

Это было неожиданно.

— Камила, — положил свою ладонь на мою Тим, — я давно его не видел таким счастливым, каким его делала ты. И давно его не видел таким разбитым, как сейчас. Поверь, если никто не умер. Если вы друг друга любите, то ничего не имеет значения. А он, поверь, тебя любит.

По моей щеке скатилась слеза.

— Если же он меня любит, то почему так легко отказался?!

— Ему тоже нелегко. Он думает, что недостаточно хорош для тебя, но я то знаю, что он для тебя намного больше значит.

— Мы расстались из-за глупости, — прошептала я, вытираю слезы рукавом. Картинка Глеба в больнице до сих пор стояла перед моими глазами, даже если я не видела этого, — Моей глупости.

Парень вопросительно приподнял брови, требуя продолжение истории, и мне все же пришлось рассказать ему, какой идиоткой я была.

— И это все? — удивился Тим.

Я же лишь неловко пожала плечами. Что мне было ему еще сказать?!

— М-да, — почесал он свой затылок, а после усмехнулся. — Вы такие идиоты. Я знаю, что для Глеба вопрос о доверии очень важен, но почему ты ничего не сделала?

— Что ты имеешь ввиду? — осторожно спросила я.

— Почему не остановила его? Почему не попыталась сделать хоть что-нибудь?

Я поджала губы, а затем пробормотала:

— Не думаю, что ему это нужно.

— А ему это нужно, — сказал, как отрезал голубоглазый, — Камила, поверь, он всегда ждет тебя. Знаешь, все зависит лишь от тебя. Это все, что я могу сказать. Если он тебе нужен, то ты найдешь способ все вернуть. Это я знаю по себе.

— Я… Я не знаю, — пробурчала я неуверенно, — мне нужно подумать.

Парень вздохнул, однако не стал мне перечить. Очевидно, все свои мысли касательно нас он уже озвучил.

— Почему его не было в универе? — задала я вопрос, что мучил меня на протяжении целой недели.