Книга Архив тети Поли, страница 104 – Ирина Кизимова

— Ты как? Ничего не сломал при падении? — обеспокоенно спросил Герман.

— Спасибо за заботу, детектив Васнецов. У меня всё отлично, просто голова раскалывается.

— Тебе немедленно нужно в госпиталь, хватит геройствовать, Владимир! — шикнул на него старший детектив, и тот немедленно ретировался, дабы его не отвели к врачам насильно.

Смирнов тем временем обратился к тёте Поли:

— У нас будет о чём поговорить, когда вы вернётесь в отдел, правда ведь, тётушка?

— С чего вы взяли, что я вернусь? — лукаво улыбнулась та.

— Даже не знаю… — нарочито медленно протянул он. — Мне казалось, что вы с детективом Васнецовым отличная команда. Да и мы ваш сервиз порядком запачкали…

— Ах вы негодники! Ничего нельзя на вас оставить! — показательно заворчала тётя Поли.

На душе всё ещё было горько, но отдел магического правопорядка вёл себя рядом с ней как самая настоящая семья. Остальные детективы тоже окружали их, докладывая об обстановке, и каждый из присутствующих хотел пожать тёте Поли руку в знак глубокого уважения к тому, что она сделала для Российской империи, Петрограда и всех жителей.

Сама же старушка не могла разделить общей радости не то из-за сына, не то из-за того, что многое, о чём говорил лидер революции, действительно следовало бы изменить. И у неё уже был план, как попытаться это сделать.

* * *

В тюремной камере, облепленной с пола до потолка устройствами, подавляющими магию, сидел схваченный революционер, бывший офицер императорского полка Волков Георгий. С самого момента заточения он вёл себя как образцовый заключённый, не предпринимая попыток сбежать из-под стражи. Мужчина сидел в углу, обняв руками колени, и не издавал ни звука с тех самых пор, как оказался внутри холодных каменных стен, обступивших его со всех сторон словно стенки гроба.

Детектив Васнецов вошёл внутрь, оставив ключ дежурившим снаружи полицейским, остановившись напротив бывшего революционера.

— Спасибо, что заботитесь о моей матери, детектив. — он даже не удостоил Германа хмурым взглядом, просто внутренне знал, кто перед ним.

— Ты разбил ей сердце шестнадцать лет назад и сделаешь это снова.

— Когда меня казнят?

— Лишь вопрос времени. Скоро состоится суд, но перед этим я хотел бы, чтобы ты рассказал мне всё, что знаешь.

— Я и так дам показания в суде. Меня казнят уже за то, что я предал императорский корпус шестнадцать лет назад.

— Ты, кажется, меня не понял.

Тот нехотя поднял на него хмурый взгляд, читая в глазах детектива лишь холодную ненависть.

— И что же я не понял, детектив?

— Я буду защищать тебя в суде.

Он открыл рот от удивления, а затем расхохотался:

— Вы это серьёзно? Каким образом вы собираетесь вытащить меня из петли?

— Я делаю это не ради тебя, идиот. — процедил Герман, смерив человека напротив презрительным взглядом. — Это для твоей матери. Мне не удастся тебя освободить, но все вместе мы в силах склонить суд к смягчению. Он может заменить казнь на пожизненное заключение.

— Хотите, чтобы я гнил в камере до скончания своих дней?

— Даже сейчас ты думаешь лишь о себе. Я хочу, чтобы ты мог видеться с матерью, потому что ей это нужно. Она всероссийская героиня, император прислушается к её просьбе оставить твою жалкую жизнь.

— Она и видеть меня не захочет…

— Кажется, ты совершенно забыл, какая на самом деле твоя мать. Впрочем я не собираюсь умолять тебя. — покачал головой детектив Васнецов, направившись к выходу.