Книга Неспортивное поведение, страница 36 – Мария Киселева

У меня подгибаются ноги, но Роланд придерживает меня.

— Я…

Ненавижу происходящее, собственную слабость и тебя — вот, что я должна сказать вместо странных звуков.

— Будем считать, что ты готова продолжать. И выдумай причину отсутствия нашего «семейного» альбома, Жемчужина.

Он разворачивается, уверенный, что я пойду за ним.

— Ты зовешь меня так с первой встречи. Почему?

Неожиданно понимаю, что делаю шаг навстречу мужчине.

— Твое любопытство тебя погубит… — но приближается — Ты застряла в раковине и беспомощна. Никогда не сможешь выбраться без помощи других. — я задыхаюсь злобой и желанием ему врезать — Когда тебя пробуют освободить, то только разрушают. Я попытаюсь работать с тем, что осталось.

Роланд неожиданно мягко проводит рукой от моей талии чуть ниже и обратно. Его язык привязанности — прикосновения. Я привыкла к его рукам за вечер в музее искусств, но теперь мы одни.

— Имеешь в виду, что я бракованный товар?

— Я не довольствуюсь малым. — костяшкой указательного пальца приподнимает мой подбородок — Даже в нынешнем состоянии ты остаешься более, чем достойной. Поверь, прочие женщины — без блеска.

Я тихо смеюсь.

— Состоянии…я будто бы машина с пробегом. Знаешь, меня больше унижал только Фрэнсис.

— Ты больше не произнесешь его имя.

С жаром осознаю, что Роланд смотрит на мои губы.

— Есть такой пункт в контракте?

— Жемчужина, — улыбается, что неделю назад бы показалось галлюцинацией — ты не посмеешь и прошептать его, пока эти губы принадлежат мне.

— Так красиво звучит… — чувствую его дыхание.

— Это не пустой звук.

Он едва успевает договорить, как его рот яростно прижимается к моему. Практически вслепую Роланд доводит нас до стола, пересаживает меня на деревянную поверхность. Мужчина ожидаемо берет контроль над ситуацией, но не над собой. Он не без труда задирает мой сарафан, и стоит скользнут выше, как Роланд узнает, насколько я влажная для него с первых прикосновений еще за обеденным столом.

Мужчина мнет мои бедра, доходит до ягодиц — его прикосновения настолько жадные, что на коже останутся синяки. Большой палец мужчины касается меня через стринги, и я стону в его шею, хотя звуки скорее похожи на вскрики. Роланд и не думает останавливается, то поглаживая внутреннюю сторону бедер, то изучая немногочисленную ткань моего нижнего белья. Я же берусь за его ремень, дразня сквозь ткань брюк.

Между нами не перестают пульсируют волны жара, язык Роланда продолжает находится в моем рту. Кажется, именно поцелуй скрепляет нашу больную сделку, а не поставленная утром подпись. Воспоминания об этом отрезвляют, но только на мгновение. Прайс умеет отвлекать.

Нас окружает периферийный шум, звуки влажных поцелуев и шуршание одежды. Способен ли миллиардер выйти к гостям в мятой рубашке?

— Остановись. — он берет меня за волосы и дергает назад.

Я всхлипываю, смотрю в потемневшие глаза. Роланд хочет меня, и ему это не нравится, как и мое желание.

— Не двигаюсь.

Наши голоса звучит так, будто мы больны ангиной.

Мужчина делает громкий вздох и опускает глаза ниже, где я держу его за ремень. Быстро убираю руки и спрыгиваю со стола, что фактически соскальзывание по мужскому телу. Увеличиваю расстояние. Я стараюсь думать, понять, как себя вести. Поправляю платье и очень быстро стринги, впившиеся сзади.