Книга Бывшая принцесса, страница 86 – Мария Киселева

Почти все люди Братвы вернулись в Атлантик-Сити за исключением пары близких солдат, восстанавливающихся после Албании, меня, сестры и Сергея.

— А мне твоя волосатая рука на пояснице моей сестры, но я же блять держу язык за зубами. — огрызаюсь на некровного брата.

Мы втроем заезжаем на территорию особняка, замка, дворца. В таком месте и должна жить Квин, подходящее аристократическое название и мох между камней, который хозяйка наверняка контролирует. Она показывает всем свое совершенство, собранность, но я знаю каждый участок ее чувств и тела, чтобы убедиться — она действительно совершенна, но в другом. Я хочу схватить ее, прижать к стене, чертовски громко орать за то, что она ушла. Мне плевать за предательство, но она не должна была оставлять меня и уж точно говорить о расторжении брака.

— Из тебя сейчас повалит дым.

Когда выходим, Анна стоит между мной и Сергеем, положив руки на сгибы локтей обоих.

— Это… похоже на нее. — говорит в наше молчание Анна, когда нас проводят внутрь зала.

Красные, как чуть спекшаяся кровь, розы. Даже на самый коротких, прикрепленных к стене, есть шипы. Да, это она.

— Как и десятки криминальных авторитетов мира. — бормочет Сергей.

Ни миссис Громов, ни ее ауры нигде не ощущается — все слишком напряженные, но не взволнованные. Даже не смотрю в сторону Свича МакГрат, от чьего имени пришли приглашения. Здесь мало при ком есть спутницы и спутники, но при каждом по одному телохранителю, которым указано стоять по периметру комнаты, не бродя среди гостей. Только из-за этого я позволил Сергею сопровождать сестру. Анна впервые закатила истерику. Я растил ее с подросткового возраста, но она еще никогда так не кричала и не стояла на своем, только бы поехать и увидеть Квин своими глазами. Она догадывается и не верит в то, что ирландка нас сдала.

Скрытые за черной тканью двери открываются, и… моя женщина не могла появиться иначе. Она молча, словно никто не повернул голову в ее сторону и не разглядывает эти ноги, за что я прирежу даже доверенное лицо якудза, проходит в зал.

На ней длинное бордовое бархатное платье с двумя крупными розами у бедра и груди, скрывающие большую часть ее корпуса. С каждым шагом разрез платья открывает ее ногу до середины бедра и выше. Я замечаю в том месте ремешок-кобуру.

— При ней пистолет. — шепчет Сергей.

— Не смотри на нее. — приказываю.

Любимые волосы карамельно-медного цвета неестественно идеальны, как и макияж. Нужно срочно испортить ее накрашенные губы.

— Приглашаю на ужин, господа. — едва ли оборачивается к присутствующим — Если трусите, то вам стоило взять с собой ланч, как школьникам. Все проделали долгий путь.

Кто-то смеется, идет в следующую комнату по холлу, когда Квин замирает и смотрит назад — прямо на меня, не двинувшегося с места. Она не знала, что я здесь — понимаю, как бы хорошо она не умела скрывать чувства. Ей страшно. Она думает, я пришел придушить ее? Это было только в нашей комнате, на моем катере, ее… мы не так много это практиковали. И все же. Когда я очнулся в Сербии, то чуть не прикончил вырубившего меня Вука, но и не думал причинять боли Квин, как бы сильно она ее не заслуживала за моих людей.

— Где Диккенс?

Единственная отличная реплика Сергея за вечер. Квин и ее дедушка во главе длинного стола, рядом Советники, и ни намека на дружка-англичанина.