Книга Бывшая принцесса, страница 65 – Мария Киселева

Это волнует дедушку в последнюю очередь, он уже стоит в дверях.

— Николай узнал, что я сливал информацию. — от его имени на языке появляется вяжущий вкус — Сказал, что Братва не причиняет вреда женщинами, а если и так, то на меня жалко тратить пули.

Ложь. Ложь. Ложь. Этот зверь любит и ненавидит меня одновременно. Я никогда не забуду боль в его темных глазах.

— Действительно? — изгибает пушистую бровь МакГрат Старший.

— На меня был направлен пистолет. Меня похищали. Следили за каждым сообщением. — последнее не доказано — Не давали сделать и шагу без разрешения. А теперь скажи, дедушка, из-за кого все это, и почему ты считаешь, что вновь будешь управлять мною? Скопируешь манеру Громова? — нападаю вместо ответа.

— Ты убила итальянца, который целился в русского.

— О чем ты, мать его, говоришь? — усмехаюсь, подняв глаза к потолку, мою ложь не раскусить.

— Следи за языком.

А я считала этого человека родным, опорой и наставником…

Игнорирую его замечание, но внутри чешется злость и капля страха. Каким-то образом деду известно о моей помощи Павлу, моем доступе к оружию и владении им. Значит, им должно быть известно о нынешней ситуации на Острове.

Наконец они уходят, а я отключаю ноутбук, на который должен поступить звонок из финансового и маркетингового отделов.

— Хочешь выпить?

Смотрю на напряженного Ричарда, соглашаюсь на бокал.

— Он ублюдок. Мне жаль, что я не смог ничего с этим поделать.

Он про Николая или деда?

— Пожалуйста, сыграй мне. — прошу.

— Конечно, леди.

Притворно изгибаю губы от его нежного обращения ко мне. Леди. Будущая виконтесса. Так всё и будет. Мы не говорим о сорвавшейся свадьбе, но Ричард все еще считает, что мы помолвлены.

Диккенс играет моего любимого Дебюсси, затем переходит на современные мелодии. Никаких нот. Я кладу подбородок на сложенные руки, опираясь о крышку рояля. Один из любимых предметов в этой квартире.

Наблюдаю за мужчиной больше четверти часа. Мой гений. Длинные пальцы, не поврежденные в драке, мягкая кожа. Я заставляла Николая пользоваться кремом для рук, который бесполезен для его огрубевших ладоней.

— Я устала.

Ричард встает с музыкальной скамьи и целует меня, отчего в горле образуется ком. Я чувствую если не отвращение, то горечь. Меня мутит.

Николай почти два месяца никому не позволял прикасаться ко мне, в том числе Сергею и Павлу, которых считает братьями. Живы ли они? Заперты в клетках для особо опасных преступников FBI? Это не моя забота. Черт возьми. Что с Анной?

Через десять минут кутаюсь в одеяло, пахнущее лавандой — мой любимый запах белья. Вроде бы. Был. Закрываю пультом окна — в Лондоне холодно и дождливо. Я лежу со стороны дверей.

— Мы можем поменяться половинами?

— Конечно, детка.

Перекатываюсь ближе к окну.

Если бы не мрачная погода, специальное тяжелое одеяло и моральное опустошение — я бы проспала меньше четырех часов, как сейчас.

* * *

КВИН

Когда открываю глаза, то не сразу понимаю, где нахожусь. Сколько прошло времени? Сутки? Перелет был слишком долгим, а нападение на Остров в сумерках. Кроме того, я потерялась в часовых поясах.

На некрепких ногах иду в ванную, в которую когда-то проникали люди Братвы, чтобы скопировать ее для нашей с Николаем. Какой же бред. Из-за этого кажется, что ничего не изменилось.