Книга Бывшая принцесса, страница 49 – Мария Киселева

— Разочаровать тебя и вперед к свободе?

— Ты чувствуешь себя взаперти?

Нет.

— Да.

— Может, когда с бизнесом все встанет на круги своя, это изменится.

— Ты лжешь не тому человеку.

* * *

НИКОЛАЙ

Я вижу, как часто пульсирует венка на шее Квин. И все же жена чинно спускается по трапу, чтобы ступить на бостонскую землю.

Приезжать сюда более, чем рискованно. Я не могу довериться Квин, понимая, что она в своей стихии. И от одной мысли о том, что она может исчезнуть, кровь превращается в лаву.

До начала праздника два часа, когда мы входим в особняк. Я крепко держу Королевуза талию, пусть она и не собирается бежать.

— С днем рождения, папа.

Я удивлен неискренней улыбкой Квин.

— Привет, дорогая.

Коул МакГрат целует дочь в лоб, а затем переводит равнодушный взгляд на меня. Он и вполовину не так хорош в ношении масок, как Квин.

— Мистер Громов.

Мужчине исполняется пятьдесят и он в отличной форме. У Квин достаточно его черт — рыжий оттенок волос, глаза, которые у девушки более бледного цвета.

— Для вас готова комната, и уже пришла твоя команда.

МакГрат о помощниках Квин с подготовкой к торжеству.

— Нужно разместить моих людей.

Я не взял Павла или Сергея, они нужны в Атлантик-Сити на эти сутки. С нами только двенадцать солдат.

— Дворецкий этим займется.

Квин первая проходит мимо отца, отмахиваясь от помощи служанки.

— Это наверняка мои комнаты.

Отмечаю, Квин ведет себя не менее раскрепощенно на Острове. Она открывает двери, попадая в настоящие покои с дверями в другие личные комнаты.

— Визажисты и парикмахеры наверняка расположились в гардеробных. Твои вещи и помощник в спальне.

Она делает свистящий выдох, смотря на дверь в ту комнату. Затем поднимает голову.

— Спрячь пистолеты подальше и не проверяй окна — это жутко.

Притягиваю Квин к себе. Она широко распахивает глаза от неожиданности.

— Я запру каждую створку, Львенок.

— Я почти месяц, как в клетке, а теперь на поводке. Дай почувствовать себя в родном вольере.

И все же она не сопротивляется болезненному поцелую.

* * *

КВИН

Знакомый дом и комнаты. Роднее только стены Академии и наш с Ричардом пентхаус в Лондоне.

Я позволяю надеть на себя бархатный винтаж от Vivienne Westwood. Платье А-силуэта на толстых бретельках, подчеркивающее бедра и грудь. Безупречная тяжелая классика должна носиться с настолько же идеальными украшениями: обручальное кольцо, широкий бриллиантовый браслет, контрастные карамельные волосы и макияж.

Мне поправляют красную помаду, затем проверяют макияж на глазах. На месте стрелок, выше век, под ресницами и маской по всей ширине глаз — россыпь настоящих бриллиантов. Они крошечные, тринадцать ограненных для вставки камушка.

Улыбаюсь отражению, проверяя, нет ли помады на зубах, наклоняюсь, оценивая приличное декольте. Внешне я готова. Идеальна. Опасна. Драгоценна.

И когда открываю дверь в спальню… комнату, в которой у нас с Ричардом был первый секс… и потом не один раз, когда приезжали в Бостон. Спальня, хранящая глупые-глупые воспоминания…

В ней сейчас стоит Николай в костюме STEFANO RICCI за девять тысяч. У него расставлены ноги на ширине больших плеч, сосредоточенное выражение лица и небольшая неровной на задней части пиджака — пистолет. Я не удивлена.

— Позволь.

* * *

НИКОЛАЙ

Я ловлю каждое движение и шорох, но интуиция, боевые рефлексы приручены Квин. Ковролин смягчает ее шаги на высоких каблуках, но даже на них ее макушка на уровне глаз.