Книга Слишком долго была хорошей, страница 32 – Мира Айрон

— Понятно, — кивнула Элина. — Вы молодцы, что взяли на себя смелость, разорвали эти отношения, ведущие в тупик, и смогли решить всё цивилизованно. Трусость, оглядка на общественное мнение и сомнения в таких ситуациях — очень плохие советчики.

— Эти слова… продиктованы личным опытом? — осторожно спросил Валерий. — В твоём голосе очень много горечи и сожаления.

Лина пристально и задумчиво посмотрела на собеседника и поняла, что готова рассказать ему всё, ничего не скрывая. Как так получилось, что тем человеком, которому хочется излить душу, стал именно Валерка Мизгирёв? И что означает этот порыв? Синдром попутчика или что-то большее?

Прогнав сомнения прочь, Элина начала свой рассказ. Он получился не таким уж долгим и лишь местами мрачным.

…— И вот я здесь, в квартире, в которой пережила много весёлых, грустных, счастливых и не очень моментов. Не знаю, почему так получилось, но меня тоже неудержимо потянуло сюда. До этого здесь жил младший брат с семьёй, а после их отъезда квартира пустовала. Сын и дочь живут здесь, в этом городе, оба уже семейные.

Выслушав Элину, Валерий некоторое время задумчиво молчал. Женщина морально готовилась к словам осуждения или порицания, однако услышала она совсем другое.

— Если тебе интересно моё мнение… Скажу так: убеждён в том, что жалеть о содеянном бессмысленно. То, что исправить уже невозможно, нужно отпустить. А соседочиться нужно на том, о чём мечтается. Например, ты когда-то мечтала стать библиотекарем. Можно стать им. Или начать путешествовать. Где тебе хотелось бы побывать?

— Я вообще мало где бывала, в основном ездила в составе школьных туристических групп в качестве сопровождающей. В Питере была, в Москве, в Сочи. А мечтаю… Это очень далеко, — Лина выпрямилась, словно очнулась, выбравшись из своих грёз.

— И всё же? — мягко, но настойчиво напомнил о себе Валерий.

— Мои любимые книги — «Детство в Соломбале» Коковина, а ещё «Сказы и сказки» Писахова и Шергина.

— То есть, ты грезишь о русском Севере? — удивлённо, но при этом радостно воскликнул Мизгирёв. — А хочешь, поедем туда вместе? Возьмёшь меня с собой в путешествие?

— Ой, Валера… Мне бы самой-то хоть собраться. Это ты человек мобильный и лёгкий на подъём, а для меня куда-то выбраться — целая история, — Лина вздохнула.

— Ты же не одна поедешь. Ну да ладно, не буду пока настаивать, а то это похоже на давление. Вот привыкнешь ко мне, и вернёмся к этому разговору.

— А я… привыкну?

— А что этому может помешать?

— Сильнее, чем я сама, вряд ли что-то или кто-то сможет помешать.

— Тот факт, что ты это понимаешь, Лина, уже говорит о многом.

— А тебе, Валера, всё ясно?

— Я бы не стал делать таких громких заявлений и поспешных выводов, но… Надежда появилась тогда, когда я впервые увидел тебя после долгой разлуки, а сегодня эта надежда окрепла и прочно встала на ноги.

Разговор был странный и многозначительный, но обычно скромной и сдержанной Элине почему-то очень не хотелось, чтобы он заканчивался. Впервые за долгое время на душе было по-настоящему легко, хорошо и уютно.

— Ещё хотел вот что уточнить, — Валерий вдруг стал серьёзным и деловым, и Лина уже собиралась загрустить, но, как выяснилось, поторопилась. — Мне ведь не показалось, будто ты сказала, что мечтала стать библиотекарем?