Книга Нити судьбы, страница 39 – Виктория Рэй

— Что случилось? — Спрашиваю мужчину, дабы знать, из-за чего приходится все это терпеть.

— Я не могу тебе сказать, но придётся приставить к тебе охрану. — Он отпускает мою руку, а я хмурюсь.

— Не можешь сказать? А если в следующий раз им захочется меня побить, тоже скажешь: не могу сказать? — Делаю несколько шагов назад, хмурясь. — Знаешь, не весело, когда тебя бьют черт знает из-за чего, и угрожают тем, что это будет продолжаться до тех пор, пока ты не узнаешь, кто они. — Даниель тяжело вздыхает, проведя рукой по волосам.

— Я постараюсь как можно быстрее найти этих людей, и говорю, что приставлю к тебе охрану. — Даниель встаёт, чтобы подойти ко мне, но я выставляю руку, показывая ему дистанцию.

— Буду надеяться, что это произойдёт в скором времени. Мне ещё учиться нужно. — Говорю я, и разворачиваюсь, покидая кухню.

Он не хочет говорить мне, кто эти люди, а что в этом такого? Что такого в том, что он скажет, что произошло? Ведь, в конце концов, я имею право знать, ведь я страдаю из-за этого.

Теперь совсем ничего не хотелось.

Просто хотелось закрыться в комнате, найти свой телефон и связаться с мамой. Нужно будет все равно съездить к ней, независимо от того, как я буду чувствовать себя и в каком виде я буду.

Через два дня Новый год, а я продолжаю сидеть в доме Даниеля Гарсиа, который за все время моего пребывания здесь, даже не смог нормально поговорить со мной.

— Скажи, почему ты не хочешь говорить мне о том, что случилось шесть лет назад? — Спрашиваю мужчину, сидевшего на диване в гостиной с телефоном в руках.

— Потому что тебе не нужно знать это, я даже не уверен в том, что это те люди. — Нахмурившись, отвечает Даниель, подняв на меня взгляд. — Займись чем-нибудь, и пока не трогай меня. — Грубо кидает он. Мне стало обидно от его слов.

— Мне надоело сидеть в этой квартире. Я уже здорова, и могу спокойно передвигаться. Ощущаю себя пленницей здесь. — Повысив голос впервые, высказываю я. Даниель поднимает на меня свои серые глаза, после чего встаёт с дивана, оставив телефон на нём.

— Не смей повышать голос, поняла? — Прорычал Даниель, делая шаг ко мне, отступаю, понимая, что погорячилась. — Если для тебя твоя безопасность ничего не значит, то прошу, двери открыты, мне плевать, что будет с тобой, только потом не плачь, что тебя избили. Тебя не касается, что было шесть лет назад. Не. Касается! — Его слова были слишком грубыми, из-за которых больно кольнуло в груди. Смотрю прямо в его глаза.

— Знаешь, мне не привыкать, что кому-то плевать, что будет со мной, и знаешь, мне тоже на это плевать. Если я выйду отсюда, и меня изобьют, то пусть уж лучше добьют. Какая разница, одним человеком больше, одним меньше. Ведь сейчас человеческая жизнь и гроша не стоит, что уж говорить о моей. Прости, что отвлекла тебя от дел, ты прав, меня это не касается. Какая разница, из-за чего меня бьют. Я, наверное, пойду! — Улыбаюсь ему, а слёзы готовы были вылиться прямо перед ним. Но нет! Не позволю!

Это был первый разговор, когда мы с ним разговаривали в такой манере. Уже прошло два дня, и Даниель так и не зашёл, видимо проанализировал, и сделал выводы, что моя жизнь действительно ничего не стоит. Но с другой стороны, я не должна была так говорить, ведь речь идёт о моей безопасности, и Даниель помогает мне. Даже оставил в своей квартире, приставил охрану и выделил водителя.