Книга (не) Родная дочурка для мэра, страница 47 – Лена Лорен

Хм. Богдан явно хотел поговорить не о выходных.

Ну ладно. Будем считать, что мое чутье меня обмануло.

— Пожелания? Ох, я даже не знаю, — в растерянности закусываю нижнюю губу. — Обычно мы с Катюшей проводим выходные за творческими занятиями. Ей очень нравится мастерить поделки. В прошлую субботу, например, мы с ней лепили из пластилина фигурки животных, а в воскресенье делали мозаику из бисера.

— Творчество, значит, — хмыкает Богдан, барабаня пальцами по столешнице. — Что ж. Тогда буду иметь в виду.

В безмолвной тишине мы допиваем кофе, после чего Богдан сообщает мне, что ему нужно ненадолго отъехать.

Богдан

С Наташенькой мне хочется быть предельно честным и откровенным, а вот расстраивать ее и разочаровывать в мои планы не входит. Хватит с нее и того, что я предложил ей стать моей фиктивной женой, особо и не надеясь на положительный ответ.

Но это, на мой взгляд, был единственный способ заставить Наташу с Катей задержаться у меня как можно дольше. И они сейчас здесь. Наташа вошла в мое положение и подыграла мне, чему я был несказанно удивлен. И теперь моя задача заключается в том, чтобы не разочаровать ее, не заставить ее пожалеть о своем решении.

Поэтому, разумеется, я был вынужден скрыть от нее тот факт, что флешка с фотографиями нашего поцелуя со вчерашнего дня находилась у меня. Вчера я догнал это чертового фотографа и вытряс из него всю правду.

Как выяснилось, Старовойтов нанял его вовсе не для того, чтобы запечатлеть наш поцелуй с Наташей. Николай Васильевич рассчитывал на то, что сможет дискредитировать меня. Спровоцировать на конфликт в ярко выраженной форме агрессии. А позиция жертвы против позиции агрессора в моем лице предопределила бы результаты голосования в пользу Старовойтова. На то и был расчет.

Да только у него всё равно ничего не вышло бы. У меня не наблюдается проблем с управлением гневом. В особенности, если меня пытается задеть человек, впавший в крайнюю степень безысходности, вроде Старовойтова. Я мог только посочувствовать ему.

Конечно же, так просто отпустить фотографа я не мог. Немного надавив на него, я изъял накопитель со снимками.

И я уже видел эти снимки. Они безумно хороши.

Наташа на них смотрится бесподобно. Вылитая богиня любви и красоты, сошедшая с небес. А вот я выгляжу на них по уши влюбленным в эту очаровательную богиню.

Фотографии вышли настолько живыми, что я бы сам с удовольствием опубликовал их, если бы у меня имелось на то право. Так я и планировал сделать… пока не увидел Наташины слезы и затаенный страх в ее невероятно красивых глазах.

Тогда я решил, что не могу пойти против воли женщины, которая заставляет меня чувствовать себя живым, а не тем бесчувственным роботом, каким я ощущал себя до встречи с ней. Не могу и всё тут.

Запала она мне в душу. Еще с первого прикосновения к ней, когда предотвратил падение в грязь около дома ее бабушки. Меня словно торкнуло.

С тех пор тянет к ней необъяснимой силой, а мое желание прикасаться к ней растет в геометрической прогрессии.

Сам не могу себе объяснить, как так вышло, что во мне внезапно проснулась душа романтика. Я ведь никогда не был романтиком. Не тянуло меня на подвиги на этом поприще.

Впрочем, если отбросить в сторону все мелочи (а ее пока еще официальный муженек и является не более чем мелочью), из нас с Наташей могла бы получиться не только фиктивная пара, но и самая что ни на есть настоящая. Во всяком случае я бы попробовал поухаживать за ней, пока у меня еще имеется запас времени. Его не так уж и много, как хотелось бы. Всего четыре недели, но полагаю, у меня есть все шансы покорить ее сердце.