Книга (не) Родная дочурка для мэра, страница 43 – Лена Лорен

— Давай-ка мы это исправим, — Богдан с особой нежностью подхватывает мою руку и снимает старое кольцо с безымянного пальца.

Стоит ему выбросить бесполезную побрякушку в тот же овраг к мандаринам и надеть на палец новое… такое невероятно красивое кольцо… как его выражение лица смягчается. Он торжествует, словно выиграл джек-пот… или смог добиться руки и сердца неприступной красавицы.

— Ну вот, совсем другое дело. Теперь мы официально неофициальные муж и жена, — находит он время для шуток.

Мне же совсем не до них. Я в замешательстве. Не знаю, что и сказать.

Решив оставить слова на потом, присматриваюсь к платиновому обручу, который гармонично смотрится на моей руке, и замечаю выгравированные на ободке буквы: «Б» и «Н».

«Богдан Никольский», — мгновенно проскальзывает в мыслях.

Таким вот образом он пометил свою «территорию». Поставил клеймо и надел на мой палец, можно сказать, насильно. Я ведь даже согласия своего не давала.

— Муж и жена носят парные кольца. Тогда где твое кольцо?

— Дома в сейфе.

— Чего? — моргаю в недоумении, я ведь совсем другого ответа ждала. — Неужели ты и себе купил обручальное кольцо?

— А ты думала… Я, вообще-то, привык подходить к делам со всей серьезностью.

Он меня настолько обескуражил, что я на какую-то минуту теряю из виду Катюшу.

Не увидев ее на берегу озера, я суматошно вскакиваю на ноги, а мое сердце напротив, с грохотом валится куда-то вниз.

— Катя… Она же только что была у воды… Боже, где Катя? — выкрикиваю я надрывно, сканируя подернутым слезами взглядом пустующий берег и гладкую поверхность озера.

Не успеваю глазом моргнуть, а Богдан бросает всё и уже пулей несется к озеру, едва ли не кубарем скатываясь по обрыву.

За пару секунд я успеваю надумать себе всякое. Страшные мысли лезут в голову, вплоть до нечто непоправимого.

А вдруг Катя зашла в воду и утонула? Боже, я же этого не вынесу…

Находясь на грани истерики, я трясущимися руками нахожу свой телефон и уже намереваюсь звонить в службу спасения. Пальцы не слушаются, перед глазами становится мутно. Паника овладевает каждой клеточкой моего сознания. Как вдруг я замечаю сначала макушку Богдана, затем его самого, поднимающегося по склону, а следом паника отступает и прежде стесненное дыхание приходит в норму, ведь я вижу свою дочь. Живую, невредимую и абсолютно сухую. Разве что немного вымазанную в песке.

Богдан бережно несет ее на своих руках и говорит ей поучительным тоном:

— Ты нас очень напугала, Катя. Не делай так больше.

— Я больше так не буду, честно-пречестно, — отвечает она ему покаянно, — я думала, вы меня видите.

Отталкиваюсь от земли ослабшими ногами и подлетаю к ним.

— Солнышко мое, ты меня так напугала, так напугала, родная, — принимаю дочку в свои руки и прижимаю крепко к сердцу, барабанящему за ребрами.

— Извини, мамочка, я не хотела тебя пугать, — пищит она, глядя на меня жалостливыми глазками и неуклюже гладя мою щеку.

— Она строила из песка куличики прямо под обрывом, вот мы ее и не заметили, — объясняет мне Богдан, переводя дыхание.

Вижу, такая ситуация и на него тоже нагнала страху, но хорошо, что всё обошлось. В противном случае я бы никогда себе этого не простила. Это моя вина. Я недосмотрела за Катей. Вместо того, чтобы следить за ней, разглядывала дурацкое кольцо.