Книга (не) Родная дочурка для мэра, страница 24 – Лена Лорен

— А не лучше ли нам сначала отобедать? Катя, наверное, проголодалась с дороги, — намеренно он оттягивает время.

Уверена. Не забота это никакая. Просто он не желает разговаривать при ребенке. А мне страсть как хочется узнать, что такого важного у него имеется ко мне. Хуже его признания в симпатии ко мне уже точно ничего не будет.

Не желая откладывать разговор на потом, я решаю спровадить дочурку на минутку.

— Катюш, ты же сможешь найти ванную комнату и помыть ручки без меня?

— Смогу, я уже большая, — гордо задирает носик кверху, а уже через секунду несется вприпрыжку в сторону лестницы.

Богдан провожает дочку взглядом, а затем выражение его лица заметно мрачнеет.

— Не нужно было. Разговор мог и подождать, — говорит он с досадой.

Ну вот те раз. То ему важна была срочность, то теперь не так уж она и важна. Какой-то он неопределенный.

Наверняка и с симпатией ко мне у него дела так же обстоят. Он просто сказал это к слову. Потому что Катю не хотел расстраивать.

Ох, рановато я забеспокоилась. Не нравлюсь я ему. Можно смело выдохнуть.

— Разговор может и подождать, а вот я ждать не могу, — наседаю, пристально уставившись на него и уперев руки в бока. — Говорите, у нас не так много времени. Что вы хотели мне сообщить?

Богдан кладет ладони на стол и молча взирает на меня, склонив голову набок.

— С чего бы начать, — произносит он с задумчивым видом, барабаня пальцами по столешнице.

— С сути, — подгоняю его. — Только если вы хотели предупредить меня о том, что вы большая шишка и метите в мэры, то не утруждайте себя. Я сама полчаса назад узнала об этом… Из объявления в троллейбусе.

У Богдана мигом округляются глаза. Он ошеломлен чем-то. На какую-то секунду подвисает и перестает дышать.

— То есть как это узнала только полчаса назад? — вижу, что слова мои даже несколько задели его. — А раньше ты не знала, что я являюсь политиком?

— Нет, ваше лицо мне показалось знакомым, но до сегодняшнего дня я понятия не имела, кто вы есть на самом деле.

— Не обманываешь? — смотрит на меня с сомнением, хмурится, за счет чего складка между бровями углубляется.

— Зачем мне вас обманывать? — возражаю с обидой в голосе, вздернув подбородок. — Я не интересуюсь политикой и не слежу за выборами и их кандидатами. У меня на это нет времени. Так что извиняйте, не признала вас сразу.

Некоторое время Богдан стоит с глубокомысленным выражением лица, глядя, словно сквозь меня, а затем его губы расползаются в торжествующей ухмылке.

— Так это же всё меняет! Да, теперь я уверен на все сто! — восклицает он совершенно неожиданно.

— В чем уверены-то? — моргаю, наблюдая за тем, как он снимает с себя фартук, стягивает со спинки стула кухонное полотенце и вытирает свои руки.

Воспользовавшись моим временным замешательством, Богдан приближается ко мне, а потом деликатно кладет ладонь на мою талию и ведет меня в гостиную.

— Наташ, присядь, пожалуйста, — велит он, указав на угловой диван.

Сомнения гложут меня, но в итоге я подчиняюсь, присаживаясь на краешек. На нервах принимаюсь расправлять несуществующие складки на своей юбке. Тяжко вздохнув, жду. Чего — сама не знаю.

Богдан с воодушевленным видом разглядывает двор из окна, возвышаясь напротив. Я неестественно прочищаю горло. Моргнув, он резко переводит на меня свой проникновенный взгляд, и улыбка его становится еще шире.