Книга (не) Родная дочурка для мэра, страница 18 – Лена Лорен

— Нет, не нужно! С этим мы сами управимся!

— Ладно, ладно, я всего лишь предложил свою помощь, — выставляет он руки перед собой и отходит от меня на шаг, очевидно, сочтя меня неуравновешенной.

Но я просто не хотела, чтобы он видел наши вещи. Для меня самой пока остается загадкой, что находится внутри сумок.

А вдруг там, действительно, Стёпкины шлакоблоки?

— Вы и без того нам уже достаточно помогли, — стыдливо булькаю я, выпрямляясь.

— Помог, но всё же недостаточно, — уверяет он, вглядываясь в мои глаза, которые вмиг расширяются в неподдельном изумлении.

— То есть как это недостаточно?

— На самом деле я мог бы сделать для вас больше, чем вы можете ожидать, — Богдан озадачивает меня своей прямотой и широтой души.

Такое в наше время редко встречается. В особенности среди представителей высших слоев общества. Но этот же мужчина поражает меня с каждым часом всё больше и больше. И вместе с тем настораживает…

— Да вы же и так сделали для нас больше, чем кто-либо другой. Вы предоставили нам крышу над головой. Нам, посторонним людям! Совершенно безвозмездно, не прося ничего взамен! Разве этого мало? Поймите, я не вправе просить вас о чем-то большем, и я не имею ни малейшего желания нагружать вас своими проблемами. Мне этого совесть не позволит.

Продолжительная пауза. Наши взгляды сталкиваются — его настойчивый и где-то даже пытливый, в перерез моему просящему. Пространство между нами немного потрескивать начинает. И вдруг я замечаю, как его взгляд постепенно смягчается, наливаясь голубизной.

— Хорошо, я не привык предлагать дважды, но поиски бабули вашей я, как и договаривались, беру на себя, — говорит он, после чего просто уходит.

Боже…

Он весь из себя такой чуткий и заботливый, а я же до сих пор пребываю на жутком нервяке после всего случившегося, из-за чего не смогла по достоинству его отблагодарить.

Мне просто нужна передышка. Хотя бы ночь переспать со своими мыслями, и я приду в норму. А пока я похожа на один сплошной комок нервов.

Испытывая муки совести, я приступаю к разбору нашего багажа.

Раскрываю первую сумку, вываливаю содержимое на пол, чтобы было проще отсортировать вещи. Проделываю то же самое со второй сумкой.

Застываю, в полнейшей растерянности глядя на всю эту кучу, разбросанную на полу.

И тут… Тут во мне появляется неуемное желание завыть раненым зверем.

Сволочь! Да как он мог?

На следующий день

— Катюш, ты какой шарик хочешь, шоколадный или клубничный? — спрашиваю я, остановившись у торгового островка, где продают мороженое.

— Вот этот, розовый, — тычет она пальчиком в стеклянную витрину.

Зажав пакет с новой одеждой под мышкой, я покупаю клубничное мороженое в вафельном рожке, отдаю дочери. И стоит ей лизнут шарик, как улыбка снова рисуется на ее губах.

Слава богу. А то я боялась, что настроение у дочурки будет испорченным весь оставшийся день.

Мы выходим из торгового центра, неспешно прогуливаемся до остановки общественного транспорта.

— Катюнь, ты у меня не устала? Может, немного посидим? — предлагаю я, махнув рукой на лавочку неподалеку от остановки.

— Хорошо.

— Как раз доешь мороженку, а там и троллейбус наш приедет.

— Троллейбус — это автобус, у которого рога на крыше? — любопытствует Катя, лопая с превеликим удовольствием мороженое, которое на такой жаре быстро начало подтаивать.