Книга (не) Любимый сосед, страница 5 – Анастасия Петрова

Талант к изобразительному искусству родители заметили еще в самом раннем возрасте, все стены в доме были изрисованы, между прочим недурно изрисованы. Отец, как главный врач, заведующий психиатрическим отделением, всегда находил в моих каракулях смысл. Что это не просто линии, начерченные карандашом на стене, а жизненные циклы человеческой жизни.

Не знаю, то ли профессия искажала его восприятие детских рисунков, то ли он действительно увидел во мне талант, но в пять меня уже отдали в художественную школу. Не учли только маленький нюанс — я оказалась ребенком с трудным характером. Упертая настолько сильно, что ни один преподаватель не мог справиться. Если задавали нарисовать натюрморт, то я обязательно дорисовывала отсебятину. Просто потому что так хотела.

Мама у меня интеллигентная женщина, всю жизнь занималась цветочным бизнесом, поэтому старалась вкладывать в образование максимальные средства. Именно, когда мое поведение стало настолько отвратительным, что никто уже не смог терпеть — меня отправили учиться на год в Милан в закрытый пансионат. Вдали от дома, с неприятными итальянскими детьми, которые наотрез не хотели принимать русскую избалованную девчонку, я закрыла свой рот и усмирила свой пыл.

Об Италии, в целом, остались приятные воспоминания, преподаватели у нас были высококлассные. Но как бы я не старалась, принять меня уже сверстники не смогли. Конечно, о бойкотах и буллинге и речи быть не могло, я была просто классической белой вороной. Незаметной и неинтересной. И вся моя харизма и яркость превратились в отшельничество и дерзость. Нужно же было научиться отстаивать себя.

После пансионата я закончила обычную среднестатистическую школу в родном городе, где и познакомилась с Ксюшей и Никитой. Никита сразу отодвинул меня в ранг друзей, даже не попробовав узнать ближе. Но я думаю, что у них с Ксюхой случилась первая взаимная любовь, поэтому места мне в его сердце не оказалось. А вот в моем сердце было достаточно места, чтобы любить за двоих.

Стыдно признаться, но я долгое время мечтала, что Никита бросит Ксюшу и будет со мной. А потом ночами плакала в подушку, коря себя за то, насколько я отвратительна, что желаю такого близким людям.

Когда мы втроем переезжали поступать в Питер, Ксюша мечтала, что мы будем жить все вместе, но получила мой категорический отказ. Смелости признаться, почему "нет" — я не нашла. Выдумала, как обычно, какую-то тупую легенду и сама в нее поверила.

Фантазии всегда помогали отстраняться от реальной жизни, в которой не было того буйства красок, что были на моем холсте. Увы, убегать от реальности оказалось куда болезненнее, чем я думала. Особенно, в свой двадцать седьмой день рождения вдруг осознала, что не жила, а ждала чуда, которое так и не произошло.

— Игорь Олегович, я еще нужна вам или могу идти? — заглядываю в кабинет к начальству. Специально оставляю тело в коридоре, а голову просовываю в кабинет. Может показаться странным, но я давно заметила, что если зайдешь наполовину в кабинет, то Игорь Олегович обязательно найдет для тебя дополнительную работу. Словно, чем больше тебя физически на виду, тем больше у тебя шансов быть замеченной. А я такое не люблю.

— Хм, Ионова, лекция сегодня была слегка напряженный. У вас что-то случилось, Мария? — не то, чтобы он внимательный. Скорее придирчивый.