Книга В поисках солнца, страница 96 – Мария Берестова

Так что то несчастливое обстоятельство, что Илмарт А-Ранси был именно марианцем, было достаточным для того, чтобы Дерек решительно не желал иметь с ним каких бы то ни было дел.

— Так ты нацист, выходит? — не столько гневно, сколько поражённо выдохнул Райтэн, ёмко охарактеризовав столь нелепую позицию.

— Что? — удивился неожиданному оскорблению Дерек, который, естественно, никогда не замечал за собой собственного недостатка.

Медленно — поскольку осознать эту мысль оказалось весьма тяжело — Райтэн пояснил:

— Ну, ты не хочешь иметь с человеком дел из-за его национальной принадлежности. Для этого явления в языке придумали вполне подходящее слово, разве нет?

Дерек растерянно заморгал.

— Эм. — Глубокомысленно не то согласился, не то не согласился он.

— Не то чтобы в Анджелии часто встречались марианцы, — осторожно отметил Райтэн, опасаясь найти в друге ещё какие-нибудь неожиданные радикальные взгляды. — Но в случае с Илмартом твоя позиция и впрямь весьма прискорбна. — И тихо добавил: — К тому же, мне будет трудно найти другого картографа, который согласится скакать с нами по лесам и болотам. Но, — неожиданно выехал он на оптимистичную ноту, — возможно, мы справимся и сами? — и гордо потряс только недавно замаранным листком с планом. — Велика затея, карты рисовать!

Дерек смерил листок скептическим взглядом. На толковую карту эти каракули не были похожи никоим образом.

Вздохнув, он уронил руки на стол и мрачно уточнил:

— А Илмарт твой, что ли, согласится?

Райтэн неопределённо помотал в воздухе рукой и отметил:

— Ну, он довольно азартен в плане карт, должен клюнуть!

Дерек вздохнул ещё тяжелее.

— Кстати! — просиял Райтэн, вспомнив обстоятельство, которое, как ему показалось, может сыграть на руку. — Ты себе не представляешь, как остро он ненавидит Мариан!

Ответом ему был заинтересованный взгляд.

Почуяв, что вступил на верный путь, Райтэн вскочил и принялся в красках эмоционально клясться, что нет на свете человека, который ненавидел бы Мариан так глубоко и страстно, как Илмарт А-Ранси.

— Хорошо, хорошо! — наконец, поднял руки Дерек, сдаваясь. — Убедил. Едем втроём, — и, захватив давно опустевшие чашки, понёс их на кухню.

Посмотрев ему вслед несколько озадаченно, Райтэн буркнул себе под нос:

— Нет, видимо, не нацист. Просто марианофоб.

В любом случае, сделанное неприятное открытие об этой стороне взглядов Дерека несколько выбило его из колеи — поскольку он, решительно, не понимал, как можно судить о человеке исключительно по какому-то формальному признаку.

У Илмарта А-Ранси было четыре страсти. Две более ранние имели отрицательный оттенок: он истово ненавидел свою родину и столь же истово ненавидел рутинную работу. Две более поздние можно было бы охарактеризовать как скорее положительные, хотя слово это подходило весьма условно: он обожал картографию и не менее пылко обожал дочку главы жандармерии Брейлина.

Именно последняя страсть подвигла его на то, чтобы случайная подработка в чужом городе превратилась в профессию и попытку построить карьеру. Характер Илмарта не очень-то подходил для службы, хотя у него за плечами и был внушительный боевой опыт — а вы попробуйте-ка найти марианца без такого опыта! — и ещё меньше его характер подходил для построения карьеры.