Книга В поисках солнца, страница 476 – Мария Берестова

Он мог бесконечно прощать то, что причиняло боль ему самому; но он не простит боль, причинённую другу. Брату.

Прикрыв глаза от мучительно выворачивающего его наизнанку раскаяния, Тогнар весь сжался, пытаясь как-то отгородиться от реальности, которая сделалась вдруг кошмарной в своей жестокой непоправимости.

Оба они — и сын, и отец, — были совершенно выбиты из колеи и не способны ни на слова, ни на действия. У них не было никаких сил говорить друг с другом.

Но в комнате, помимо них, присутствовал третий — Дерек.

Всё это время он ощущал себя лишним — совершенно ненужным свидетелем семейной ссоры. Ему было особенно стыдно перед старшим Тогнаром, да и перед Тэном тоже; и он не раз дёргался к двери — выйти — но ему было страшно оставить их вдвоём, потому что, зная их взрывной характер, можно было ожидать самых разрушительных последствий.

Впрочем, вопреки опасениям Дерека, взрывался тут только Райтэн; Тогнар почему-то принимал вопиюще недопустимое поведение сына тихо. Слишком занятый наблюдениями за другом — вдруг ещё кинется! — Дерек почти не смотрел на пассивного участника ссоры, поэтому не сразу заметил его состояние.

Лишь когда Райтэн затих — сжимая кулаки, опустив голову, он стоял посреди комнаты перед поверженным стулом и дышал так, словно до этого четверть часа бежал в гору, — лишь тогда Дерек перевёл взгляд на старшего Тогнара — и обмер.

Дрожащие губы, нервные старческие пальцы, пытающиеся сжать манжету судорожным хватом, неспособные даже на это и соскальзывающие в воздух, бессильно повисающие на секунду, чтобы снова попытаться сжать манжету на рукаве другой руки — и снова теряющие ткань из-за неконтролируемой дрожи.

В мыслях Дерека мелькнуло совершенно непечатное определение ситуации. Понимание того, насколько всё дерьмово, так рубануло по нему, что он нечаянно высказал это матерное определение вслух.

В устоявшейся тишине оно прозвучало громко и отчётливо.

И Райтэн, и старший Тогнар давно уже забыли, что находятся в кабинете не вдвоём; внезапно обнаруживший своё присутствие Дерек вывел их обоих их самосозерцательного ступора.

«Дела!» — подумал Дерек, и по многолетней привычке приближённого к гневливому холерику лица вступил на знакомый путь снижения уровня драматизма шутливой беспечностью.

Запустив руку в волосы, он обаятельно улыбнулся — из-за отсутствия привычных бороды и усов тут же приобретя сходство с собой-тридцатилетним — и принялся импровизировать:

— Вот говорили же мне с Тогнарами не связываться! — весело обратился он куда-то в воздух между отцом и сыном. — А я, дурак, не верил, что им одного языка хватает, чтобы противника до кондрашки довести!

Глаза старшего Тогнара слегка остекленились; он впервые видел Дерека в таком амплуа, и картинка никак не сходилась с его представлениями о весьма почтенном и психологически зрелом Деркэне Анодаре.

Райтэн же, в момент осознав, что происходит, вскипел было… но из-за того, что все свои эмоции без остатка он уже вбухал в предыдущую сцену, теперь его хватило лишь на вялое:

— В каком это месте я похож на этого твоего Грэхарда?!.

Ни капли не смутившийся Дерек и не подумал менять манеру; деланно и картинно поразглядывав Райтэна, он деловито отметил:

— Возможно, в том, в каком ты швыряешься стульями, друг мой! — скорым шагом он подошёл и, выхватив означенный предмет, аккуратно поставил его на место, сел и бросил на собеседника деланно весёлый взгляд снизу вверх. — Или, знаешь! — продолжил он развивать тему. — С отцом у него, конечно, не срослось, — доверительным шёпотом объяснил: — Тому помогла на тот свет уйти жена. А вот на брата… — он покрутил в воздухе рукой, словно сравнивая. — На брата он орал примерно так же, — с ласковой улыбочкой добил: — Перед тем, как убить его. И даже, — вытянув ноги, мечтательно уставился в потолок, — что-то похожее про интриги в том оре было.