Книга В поисках солнца, страница 467 – Мария Берестова

— Дилетант!

Среди показавшихся не-рыжему подозрительными посетителей лишь один представлял собой на вид классического шпиона: надвинутая на лоб шляпа, густая чёрная борода и такие же густые чёрные усы.

Впрочем, и борода, и шляпа вполне справлялись со своим назначением и мешали разобрать черты лица.

Сосредоточившись, не-рыжий выдал ещё несколько набросков, пытаясь воспроизвести область глаз и носа, а так же контур видневшихся в растительности губ.

К счастью, этого посетителя он запомнил очень хорошо: уже тогда он показался ему подозрительным, и дело было вовсе не в дилетантской маскировке. Сперва не-рыжий не обратил особого внимания — подумаешь, незнакомый клиент долго разглядывает ассортимент! Он успел обслужить пару человек, и, лишь когда они ушли, отметил, что чудак в шляпе смотрит на булки с каким-то странным для такой ситуации отчаянием. У не-рыжего даже мелькнула было мысль, что посетитель давно голодает, а денег на еду у него нет; но и дорогой костюм, и новенькая на вид шляпа явно не вписывались в эту версию.

Нервно вцепившись в отворот своего сюртука пальцами, чудак так пожирал булки глазами, что не-рыжий уже было решил предложить ему одну в счёт заведения — кто его знает, может, какой богатей только что продул всё состояние в карты, и теперь размышляет, не утопиться ли ему! — но тут встретился с посетителем глазами.

Это длилось всего секунду — тот тут же отвёл взгляд, нервно передёрнул плечами и почти выбежал из булочной, явно больно ударившись по дороге о дверной косяк, — но не-рыжий успел заметить выражение твёрдой отчаянной решимости, так не сочетавшееся с поведением чудака.

«Точно топиться надумал», — подумал тогда не-рыжий, но тут пришёл очередной клиент, а потом следующий, а там и тот мальчишка с запиской, и завертелось…

В общем, он неплохо запомнил незнакомца и сумел вполне внятно его изобразить, но это никак не помогло: ни дипломат, ни агент не могли припомнить такого человека.

— Попробуйте дорисовать разные варианты, — предложил дипломат.

Не-рыжий кивнул, и через полчаса у них появился ещё ряд набросков: совершенно разные лица, казалось, принадлежали членам одной семьи, потому что всех их роднили совершенно одинаковые глаза.

— Смотрите, — обратил внимание не-рыжего дипломат на то, что тот и так уже понял.

Если первые наброски разнились весьма существенно — не-рыжий тщательно перебирал разные овалы лица, формы подбородков, виды растительности, высоту и ширину лба, — то к финальным версиям всё чаще преобладал один и тот же типаж. Округлое и гладкое юношеское лицо с встопорщенными волосами.

— Вы его знаете, но забыли, — уверенно заявил дипломат.

— Я видел его, видимо, давно, — уточнил не-рыжий, потому что получавшийся у него юношеский портрет не вязался с обликом подозрительного незнакомца, который явно приближался к сорока.

— Пробуйте эмоции, — логично предложил дипломат.

Новая череда набросков — листы уже заканчивались — и юношеское лицо всё чаще выходило улыбчивым и застенчивым.

Не-рыжий вглядывался в особенно улыбчивый портрет минут пять; дипломат не торопил. В голове не-рыжего зазвучал звонкий голос с приподнятыми интонациями — он бы точно подошёл такому мальчишке. Услужливому и дружелюбному мальчишке, который, должно бы, встречал гостей и провожал их к своему господину…