Книга В поисках солнца, страница 281 – Мария Берестова

«Что ж, — решила внутри себя Руби, — если им так уж не по душе пришлось это открытие, никогда не поздно сымитировать другой конфликт, ведь так?»

Руби знала, что для того, чтобы не проиграть в интриге, нужно было углублять уровень её проведения каждый раз, когда ты оказывался на грани поражения.

Итак! Если Тогнар и компания смотрят на интригу как «отец с дочерью договорились их провести» — ей нужно просто дополнить дело новым уровнем!

«Я признаюсь, — решила внутри себя она, — да, откровенно признаюсь, что участвовала в плане отца добровольно. Но… — прикусив губу, она задумалась: — Что — но? Почему я решила выйти из игры? — поперебирав в голове варианты, она выбрала: — Зачем усложнять? Да потому что просто они мне понравились! Да, понравились! — энергично кивнула она. — И теперь я не знаю, что делать, потому что по уши увязла в собственной лжи… и у меня совсем, совсем нет никакого выхода! — глаза её даже чуть увлажнились от жалости к самой себе. — И нужно непременно предложить что-то благородное, жертвенное… Развод? Да, конечно! Он ведь не сможет просто дать мне развод — так что я ничем не рискую, зато выставляю себя в наилучшем свете…»

Спустя полчаса план в её голове был полностью сформулирован, а также дополнен важными нюансами. Руби справедливо предположила, что, если она просто придёт к Райтэну со своими признаниями, это будет выглядеть ненатурально и наиграно.

Куда лучше в этом деле сыграет нечаянная истерика в присутствии лучшей подруги, которую роднит с братом острое чувство справедливости. Райтэн настроен категорически против Руби и любые её слова и поступки будет воспринимать как ложь и игру — но сможет ли он устоять перед напором родной сестры?

Руби улыбнулась.

Игра становилась всё интереснее.

Как водится, к развитию своей интриги Руби подошла основательно, и пару недель вела предварительную подготовку. Оная заключалась в тоскливых взглядах, которые Руби бросала на Райтэна в присутствии Кайтэнь, тяжёлых беззвучных вздохах, лихорадочных попытках быстрее перевести разговор всякий раз, как Тэнь упоминала брата, и тщательно продуманной подавленности, включавшей, ко всему, пренебрежение питанием. Руби вполне заметно осунулась, ещё больше побледнела и довела круги под своими глазами — до идеала, а Тэнь — почти до паники.

Оставалось дождаться повода для хорошей натуральной истерики — и здесь долго ждать на пришлось. Руби вполне обоснованно полагала, что ничто так не оправдывает натуральную истерику, как банальная ревность — а причины ревновать у неё были самые веские.

Потому что Илмарт и Олив повадились таскаться к Тогнарам на ужины, поэтому три-четыре раза в неделю за столом собиралась компания, которая вполне себе чётко делилась на две половины. С одной стороны сидящую на торце тётушку обрамляли Тэнь и профессор — Руби обычно ютилась рядом с Тэнь, чтобы не действовать своей близостью на нервы Райтэну, — а другой торец оккупировали совместно Олив — со стороны Райтэна — и Илмарт — со стороны Дерека.

Застольная беседа с самого начала делилась на два этих полюса, которые почти никогда не пересекались. В день намеченной истерики, избежав искушения ввязаться в дискуссию, которую Тэнь и профессор вели по поводу некоего светящегося яда — продукта экспериментов с фосфатом кальция — Руби прислушалась к тому, что происходит на другом конце стола.