Книга В поисках солнца, страница 273 – Мария Берестова

— Накладки, да?

— Ещё какие, — досадливо вздохнула Руби, не глядя на него, поскольку ей было стыдно, что она его подвела.

Дальше она довольно обстоятельно поведала об обстоятельствах своего провала. Отец слушал внимательно и без осуждения, иногда коротко уточняя нюансы. Немного обдумав дело, он резюмировал:

— Что ж, ты молодец, что догадалась обставить это как кривую попытку вызвать сочувствие и понравиться, — хотя, по правде сказать, пусть Руби и хотела выставить свою ложь именно так, сделать она этого так и не успела, и план так и остался лишь частью её фантазий, — но зачем же ты так легко призналась этому А-Ранси? — уже с некоторым недовольством отметил он.

Зыркнув на него мрачно, Руби машинально потёрла шею и пожаловалась:

— Но он меня чуть не придушил!

Приподняв брови в недоумении, Михар встал, подошёл к дочери и внимательно осмотрел её шею — она, впрочем, не очень-то жаждала её демонстрировать. Никаких следов на коже не нашлось: Илмарт прекрасно умел соизмерять силу со своими намерениями.

Вернувшись на своё место, отец вольно положил руки на подлокотники и тихо отметил:

— У него были лишь догадки, причём весьма смутные. Он хотел напугать тебя, чтобы вырвать признание, и ему это удалось. Если бы ты догадалась соврать, он принял бы эту ложь и едва ли полез дальше.

Руби досадливо поморщилась, но всё же попробовала защититься:

— И что я могла тут соврать?

— Что угодно, — чуть дёрнул пальцами по воздуху Михар. — Что ты боишься только отца, или что ты боишься, только когда я злюсь, или что в тот день ты была на нервах из-за планируемого побега, а обычно тебе свойственно держать страх внутри, или… — он сухо и спокойно перечислял возможные варианты, а Руби краснела и недовольно шмыгала носом.

Ей в голову не пришёл ни один.

Убедившись, что дочь осознала глубину собственной недогадливости, Михар перекрыл всю критику одним спокойным:

— Впрочем, оно и к лучшему. Мне невыгодно иметь в глазах Тогнара репутацию человека, который бьёт свою дочь.

Между ними уже был ранее спор на эту тему, и именно Руби настаивала на том, чтобы разыграть из себя жертву домашнего насилия — мол, так её охотнее будут спасать. Не признать её правоту в этом вопросе было невозможно: их интрига предполагала растянуться на несколько месяцев, медленно и аккуратно заманивая Райтэна в близкие отношения с Руби и осторожно подводя его к идее брака. То, что дело выгорит так скоро, они оба не ожидали.

Некоторое время они молчали — отец обдумывал, как новые обстоятельства развивают интригу, она же переживала острый приступ недовольства собой, — потом она нехотя отметила:

— Я не уверена, что он мне простит.

— Почему это? — непритворно удивился Михар, который прекрасно знал, сколь многое может сойти с рук хорошенькой женщине, если она сумеет правильно себя подать.

Руби потёрла лоб, задумалась — она опиралась скорее на интуицию, чем на доводы логики, — потом медленно и словно через силу отметила:

— Райтэну… чужды игры такого рода. Он… — она попыталась подобрать слова, и как-то с трудом выстроила фразу: — Он ценит порыв, а не расчёт.

На лице Михара всё ещё читалось лёгкое удивление, но было неясно, отражает ли оно его реальное отношение — или он просто считает должным отобразить мимикой именно эту эмоцию.