Книга В поисках солнца, страница 142 – Мария Берестова

«Забота, как же! — про себя покивала Олив. — Знаем мы такую заботу!»

Она ни капли не сомневалась, что интерес к ней Райтэна имеет чисто плотской характер, так что ни в какую версию с заботой не поверила.

Слова Дерека, тем более, не были для неё аргументом, потому что Дерек — судя по тому, что она узнала о его характере, — готов был беспокоиться вообще абсолютно о любом человеке, попавшем в зону его внимания. Охотно признавая за истину сентенцию «Тот, кто любит всех, на самом деле не любит вообще никого», Олив, естественно, не приняла слова Дерека всерьёз.

Возможно, если бы тут присутствовал бы Илмарт, она поверила бы ему — за время путешествия между ними сложились вполне приятельские отношения, и Олив решила бы, что марианец не стал бы врать. Но как раз Илмарта здесь и не было, поэтому она сделала вывод, что ей зачем-то дурят голову.

— Что тебе от меня нужно? — решила действовать прямо Олив, чтобы сбить противника с толка.

Сбить удалось, поскольку никаких тайных мотивов Райтэн не имел и беспокоился вполне искренне.

Проблема Райтэна была в том, что он не очень-то преуспел в своей жизни в плане умения выстраивать близкие отношения. Его прямой и резкий характер отталкивал от него людей, и он не умел и не хотел быть мягче и дипломатичнее. Дерек был единственным, кто умудрился выстроить с ним дружбу — и, определённо, в этом была именно заслуга Дерека, привыкшего пропускать мимо ушей колкости и резкости и видеть суть под ужимками и холодными гримасами.

Сам Райтэн не только не умел, но и не имел опыта выстраивания близких отношений со своей стороны, и притом был до такой степени неискушённым в этом вопросе, что даже не сумел осознать, что у него появилась потребность в близких отношениях с Олив. Идея о том, что ему может быть нужно от женщины что-то более глубокое и серьёзное, чем короткая — или даже длинная — приятная интимная связь, была слишком революционной, чтобы прийти ему в голову. И поэтому, столкнувшись со своей сегодняшней тревогой, он был дезориентирован и не мог понять, что с ним происходит.

Он, не отрицая женскую привлекательность Олив, в первые дни знакомства с ней установил сам с собой, что короткая интрижка с ней ему ни к чему, и на этом закрыл вопрос. И, поскольку в его картине мира в плане отношений с женщинами существовало всего три пункта — сотрудничество, короткая интрижка, длительная интрижка, — теперь и сам не мог понять, чего ему, собственно, нужно от Олив, потому что, однозначно, он не искал ни делового партнёрства, ни постельного развлечения.

Его замешательство Олив, естественно, истолковала самым неверным образом, вообразив, что он обескуражен тем, что она догадалась о его тайном замысле.

Тайным замыслом, в её глазах, были именно короткая интрижка.

Определить сходу, хочет она эту интрижку или нет, Олив не смогла. Не то чтобы она была склонна к мимолётным интимным связям — но в Райтэне, определённо, наличествовало что-то, что её притягивало, а она не была обременена религиозными запретами, классовыми предрассудками и высокими понятиями о необходимости блюсти женскую честь. К тому же, тот факт, что он мчался сюда под дождём, чтобы убедиться, что с нею всё в порядке, весьма ей льстил, — даже если сделал он это нарочно, лишь бы её соблазнить.