Книга Покорение Михримах, страница 46 – Мария Берестова

Разыграл лицом пантомиму «о Создатель, если хочешь остаться — просто так и скажи!». Виновато улыбается, качает головой, не решается. Уходит.

На другой раз то же. Книгу обсудит, мнется. Уходит.

Жду. Так и хочется помочь, но надо ждать.

Наконец, решилась. Прижимает к себе очередной затянутый в парчу томик, застенчиво прячет лицо, и как-то тихо-тихо быстро бормочет:

— Паша, быть может, вы разделите со мной обед? Мне было бы приятно.

Фух!

Кланяюсь и заверяю, что с превеликим удовольствием. Смущается еще сильнее. Пока идем в покои, где стол накрыт, не глядит на меня, только краснеет.

Поели в тишине — так и не справилась со смущением. Долги пил терпкий кофе, растягивая время. Нет, так и не собралась с духом.

— Мне пора, госпожа, — говорю.

Взглядом метнулась — останься! — но промолчала.

Жалко ее.

Выразительно вздыхаю.

Бросила еще один умоляющий взгляд, помотала головой. Пришлось уходить.

С неделю хожу к ней обедать в молчании. Не знаю, как долго бы это продолжалось, но однажды вернулся из дворца раньше, еще засветло. Это дало ей предлог — предложила после обеда прогуляться в саду.

Отправились прогуляться. Было ощутимо прохладно.

Я уж думал, всю прогулку промолчит — но нет. Все же решилась.

— О Всевышний! — воскликнула. — Я даже не знаю, как начинают нормальные разговоры!

Хотя и было это сказано с беспримерным отчаянием, я не выдержал, и рассмеялся. Она бросила не меня обиженный взгляд.

— Ну, с братьями, например, у вас же получалось без приказов? — подсказал я.

— С братьями! — она взглянула на меня с таким изумлением, как будто сделала небывалое открытие. — Даже в голову не приходило!

Хлопает ресницами. Вот и пойми ее: то ли она и с братьями нормально не разговаривала, то ли ей в голову не приходило, что можно со мною так же.

— Хм, — глубокомысленно хмыкнул я, — обычно, когда люди хотят начать нормальный разговор, они задают какую-то интересную для обеих сторон тему.

Она смотрит на меня во все глаза, все еще с видом человека, совершающего потрясающее открытие.

— Но как узнать, интересна ли тема другому? — с совершенным отчаянием вопрошает она.

Не посмеяться над ней было крайне сложно, но я сдержался.

— Попробуйте вспомнить, что вы обо мне знаете, — предложил я. — Тогда вам будет легче определить области моих интересов.

— Ах! — с досадой воскликнула она. — Но я не знаю, что можно рассказать о лошадях!

Я все же рассмеялся, до того она была серьезна.

— Напоминаю, — сквозь смех говорю, — что тема должна быть интересна для обеих сторон. Если вы, не интересуясь лошадями, начнете говорить о них, это уже будет перекос в другую сторону. Хотя, безусловно, я оценю это как жест внимания к моему богатому внутреннему миру… прости Создатель… — я не мог справиться со смехом.

Она поддержала мое веселье нервным смешком.

— Это правда забавно, — посерьезнел я, — что после стольких часов, проведенных в разговорах со мной, вы по-прежнему рассматриваете зону моих интересов как исключительно лошадиную.

Она покраснела.

— Но мы раньше говорили о том, что интересно мне! — защищаясь, воскликнула она. — Откуда я знаю, что из этого было интересно вам?.. — она осеклась на полуслове: до нее дошло.

Ее взгляд был наполнен таким ужасом понимания, что я поспешил ее ободрить:

— Ну, не стоит преувеличивать. Мне тоже многое было интересно из этого. Просто вы раньше не брали на себя труд заметить, как я отношусь к предметам наших разговоров. Серьезно, Михримах, я бы не стал тратить уйму времени на разговоры, которые мне не интересны, — улыбнулся я ей.