Книга Любовь. Измена. Развод, страница 70 – Мария Высоцкая

— Еще бы. Береги смолоду, вообще-то, — Женя продолжает шутить, чем невероятно разряжает обстановку.

— Берег? — прищуриваюсь, очень плохо скрывая улыбку.

По телу проносится электрический разряд в тысячи вольт. Вопреки словам, Женя забирается ладонями под мою футболку. Касается голой кожи, не отрывая взгляда своих серых глаз от моих.

— Еще бы. Только все равно потрогаю тебя чуть-чуть, — переходит на шепот, а меня уже сносит волной легкого возбуждения и предвкушения его более жадных прикосновений.

Киваю, а потом, запрокинув голову, упираюсь макушкой в стену.

Как только это происходит, Женя целует меня в шею. Осторожные, горячие прикосновения.

Стискиваю ноги и просто задыхаюсь от переизбытка обрушивающихся на меня эмоций.

Зарываюсь пальцами в светлые Женины волосы и издаю какие-то хриплые, неразборчивые звуки. Как раз в этот момент у него звонит телефон.

Снегур тихо матерится, чертыхается, но в итоге тянется за смартфоном в карман брюк.

Отвечает, а сам при этом разглядывает меня. Жадно смотрит на грудь, прикрытую футболкой, потом в глаза. Гладит по щеке, едва ощутимо целует в губы.

Все это происходит, пока он слушает, что ему говорят по телефону.

Трогает меня, на молекулы взглядом разбирает, жадничает в прикосновениях, а потом угрюмо выдает:

— Сейчас приеду.

Мой розовый мир с пони и радугами рассыпается на осколки. Кажется, даже выдыхаю с ноткой недовольства.

— Прости.

— Дела. Я понимаю. Так даже лучше.

Женя не реагирует на мои слова никак. Разве что просовывает ладонь мне под спину и припечатывает губы требовательным, но при этом нежным поцелуем.

Когда за Снегуром закрывается дверь, я все еще стою, прижимаясь к стене. Слышу шум лифта и только тогда сползаю к полу.

В голове по-прежнему пляшут румбу единороги.

Трогаю свои слегка наколотые его щетиной губы. Улыбаюсь.

22.2

Женя

Закрываю дверь Светиной квартиры. Пока жду лифт, запрокидываю голову к потолку. Улыбка с лица не сходит. Занимательная вырисовывается картинка. Как мальчишка встрял, ей-богу.

Убираю руки в карманы распахнутого пальто и захожу в кабинку.

Чувствую запах ее духов, оставшийся на моей рубашке. Он меня не раздражает. Не возникает желания переодеться и помыться. Наоборот, отпечаток ее запаха хочется сохранить как можно дольше.

Последний раз меня так мотало, когда с женой познакомился. Давно это было, очень и очень давно.

Гормоны бушевали. Девятнадцать лет. Красивая девчонка с соседней улицы, и тебе хочется, чтобы она стала твоей. Хочется, чтобы она улыбалась, смеялась и отвечала взаимностью.

Юношеский максимализм изо всех щелей лезет.

Сейчас все, конечно, иначе. Сейчас не нужно разгружать по ночам вагоны, чтобы заработать на букет и золотую цацку.

Но вот это ощущение, будто все впервые — каждая улыбка, взгляд, оно присутствует. Укореняется глубоко в нутро. Я чувствую его в размеренных ударах сердца.

Пульс, как в восемнадцать, не зашкаливает, и торчать в душе, чтобы обеспечить себе разрядку, тоже не нужно. Но внутрянку перетряхивает, как от удара током.

Выхожу из подъезда и уже на рефлексах бросаю взгляд на Светины окна. Замечаю пошатнувшуюся занавеску. Наблюдала. Улыбка на роже становится еще шире.

— К Шумакову, — говорю водителю, как только сажусь в машину.

Прикрываю глаза и откидываюсь на подголовник.