Книга Любовь. Измена. Развод, страница 58 – Мария Высоцкая

Снегур все еще возвышается надо мной, а я… я улыбаюсь. Как дура. Это же такой комплимент был, да?

— Ладно, — выправляет рубашку из брюк, а когда замечает мой слегка шокированный взгляд, еще и ремень из брюк вытаскивает, улыбка при этом на его лице сиять не перестает. — Неудобно, — кидает ремень на тумбочку. — Раз уж ты остаешься, — кивает на кровать, — я тоже останусь. А то сбежишь еще.

Евгений садится обратно в кресло, и все, что мне остается, это забраться под одеяло и прилипнуть спиной к стене.

— Сколько лет ты замужем?

— Мы вместе десять лет были, с выпускного моего школьного встречаться начали.

— Много.

— Будто целую жизнь.

— Ты его любишь, — выдает за факт.

Факт? А я и парировать не могу. Не знаю, что ответить. Наверное, пару дней назад я думала, что люблю, а теперь? А теперь это неважно, потому что он меня не любит. Точно не любит, и большой вопрос, любил ли когда-то.

— Это не значит, что прощу.

— Иногда прощают и за большее.

— Только не я.

— Идеалистка?

Жму плечами.

— В школе отличницей была?

— Была. Но баллов, чтобы пройти на бюджет туда, куда хотела, все равно не хватило. Пошла на дизайнера, в тот год конкурс мизерный был. Хотя в нашем универе никаких дизайнеров не выпускают. Одно название. Нас экономический факультет за спиной швеями называл. Пэтэушницами. А чем ты занимался, ну, до…

Не договариваю. Как такое вслух-то произнести? До смерти жены и дочери? Нет, не хочу.

— Логистикой. Вообще, случайно получилось на самом деле. Мы тогда даже не думали, что из этого что-то выйдет. Отец моего друга оставил ему небольшое наследство, это было нашим первоначальным капиталом. Много чего было…

— А теперь? Ну, вы общаетесь? С друзьями?

— Естественно. Просто я теперь не в теме. Все, что я мог, когда-то уже сделал. Пацанов прогнули, но и меня поэтому на два года раньше выпустили. Сторговались, можно сказать.

— Значит, ты живешь на те деньги, что тогда заработал?

К сожалению, этот вопрос не дает мне покоя. Дело, конечно, не в деньгах. Просто если он, как и говорят, связан с криминалом, то это очень, очень плохо.

— Почти. Ресторан, из которого ты ехала, когда мы с тобой столкнулись, мой, например.

Барабаню пальцами по коленке, накрытой одеялом.

— Давай, спрашивай напрямую. Так и говори: «Жека, колись, какой криминальный бизнес ведешь, потому что в твою честность я до сих пор не верю».

— Я верю, — смотрю на него во все глаза.

— Я тоже вот верю, что ты мирно с Илюхой разводишься.

Впервые прикасается ко мне вот так открыто и сжимает запястье чуть выше синяков.

— Я…

— То-то же. Естественно, теперь у меня есть друзья в том мире. Но рабочих дел это не касается. Выдыхай.

— А татуировки? — решаю уж если спрашивать, то все подряд, все, что меня интересует. К тому же я сейчас болею, поэтому можно немного обнаглеть.

— В юности увлекался. На зоне можно легко гепатит подхватить, если ты об этом. Лучше расскажи, что за отвращение к одному из видов боди-арта? Ты же дизайнер.

— Неприятные ассоциации.

— Из-за отца?

Вздыхаю. Ну вот и зачем спрашивает? Если и так уже все узнал и сопоставил.

— Из-за него, — зеваю, прикрывая рот ладошкой.

— Спи, — Евгений выключает свет стоящего на тумбочке ночника.

В полумраке видно, как он откидывается в кресле и складывает руки на груди.