Книга Развод. Месть. Любовь, страница 81 – Мария Высоцкая

— Все не так, — всхлипываю. — Демид сожалеет, но его опоили.

— Он год тебе врал.

— Только потому, что боялся моей реакции. Он боялся, что все получится так, как в конце концов вышло. Я его не поняла, отдалилась. Но он неосознанно оказался с ней в постели. Она его опоила. Ты это понимаешь?

— А ты понимаешь, что его словами говоришь сейчас, Саш?

— Я решила, — произношу твердо. — Я не могу так больше. Год, Лен. Я год страдала! Он год у меня в голове, и я ничего не могу с этим сделать.

— Время лечит. Значит, после «лихорадки Ермаков» тебе просто нужно больше времени, Сань.

— Я знаю, что никто меня не поймет, только осудят.

— Я не «никто»! Я твоя подруга, и мне больно на тебя смотреть. Ты же почти справилась, начала свое дело, была веселая, я видела, что ты хочешь жить счастливо. Что еще немного, и Демид навсегда сотрется из твоего сердца. Да, будут воспоминания, плохие и хорошие, но это максимум.

— Лен, что бы ты сделала, если бы тебя опоили, а потом ты оказалась бы беременной? У тебя муж, семья, ты ничего не помнишь о том вечере, но оказываешься беременна, думаешь, что от мужа, рожаешь, вы делаете тест ДНК по каким-то причинам, и муж тебя посылает. Ты его предала, выходит. Он так думает и шлет тебя на фиг.

— Ты переворачиваешь сейчас, Саш… У вас все не так. Демид знал целый год о том, что другая женщина родила от него ребенка. Знал и молчал.

— Но он же не нарочно с ней в постель лег.

— Я поняла, — Лена шумно выдыхает, — он промыл тебе мозги.

— Да никто ничего мне не промывал. Я много думала и…

— Год ты думала иначе, а как только провела рядом с Ермаковым этот месяц, твои мысли свернули в другую сторону. С чего бы вдруг? Ответ очевиден. Такими темпами ты скоро с радостью будешь его сына нянчить.

Вздрагиваю, а Лена продолжает:

— А что? Хороший вариант. Или ты как себе вашу жизнь представляешь? Этот мальчик есть, он не исчезнет. Ты до истерики себя в грудь била, что не можешь это принять. Что сейчас изменилось?

— Мы найдем выход. Демид может общаться с ним иногда…

— Иногда? Раз в месяц минимум, но, скорее всего, больше. Ермакову тоже на чувстве вины играют, они — ему, он — тебе. Ребенок его. И пока мальчику восемнадцать не исполнится, Демид будет его опекать, хочешь ты этого или нет. Готова смириться? Готова не грызть ногти, пока он с ним видится?

Опускаю взгляд и поднимаюсь на ноги. Не хочу продолжать разговор в таком ключе.

— Я поеду, наверное, Лен.

— Обиделась? Я ведь тебе твои же слова говорю, Саш.

— А я из них выросла Лен. — Снимаю с плечиков ветровку. Обуваюсь. — Пока.

В такси сажусь в раздрае. Лена моя единственная и самая близкая подруга. Я была уверена, что она-то точно поймет. Но я ошиблась.

У себя дома не могу отделаться от ощущения, что я потеряла еще одного близкого для себя человека, но звонит Демид и просто дает мне глоток свежего воздуха. Отвечаю незамедлительно.

— Привет, ты как, Саш? Я в пять прилетаю.

— Утра?

— Да. Выписку уже подготовили.

— Хорошо. Буду тебя ждать.

— Соскучился.

— И я.

— Люблю тебя, Саш.

Демид произносит эти слова так искренне и тепло, что меня снова бросает в слезы. Закрываю глаза, часто киваю. Нужно успокоиться.

— И я. Я тебя тоже.

«Люблю» не произношу. Не могу. Пока не выходит. Это тоже мучает. Я запуталась. Мне страшно и больно. Я хочу быть счастливой, у меня все еще есть чувства к Демиду. Их много. Целая палитра.