Книга Развод. Месть. Любовь, страница 32 – Мария Высоцкая

— Демид знает, что вы здесь? — интересуется, сжимая ключи в кулак. Хочет сбежать, но я, пока не скажу все, что планировала, не уйду и ей сбежать не позволю.

— Нет, конечно. Он будет в ярости. Думает, что мы с вами соперницы какие-то. Глупость ужасная. Какие соперницы? Это все дурацкая ошибка. Я ведь не хочу рушить вашу семью, никогда не хотела. Просто у сына проблемы со здоровьем, были нужны деньги. Банально. Меркантильно, знаю. Но у меня выбора не было. Если бы эта журналистка не начала копать под Дёму, мы бы с сыном остались в тени. Я бы нашла мужчину, Демид, если бы захотел, общался бы с ребенком. Все счастливы. Понимаете, я сама ту ночь не помню. Нам точно что-то подмешали в ресторане. Я, когда утром очнулась в гостинице, испугалась и сбежала. А когда узнала, что беременна… Я все рассказывала уже сто раз, — пускаю слезу и имитирую дрожь, — простите. Все ужасно.

Мне нужно расплакаться сильнее. Так, чтобы не было похоже на фальшь. До боли впиваюсь ногтями в запястье и начинаю представлять, как родители попадают в аварию. Похороны, гробы, слезы сами градом льются.

Женушка Ермакова обнимает себя руками. Переступает с ноги на ногу. Вся такая белая и пушистая. Забитая скромница. Ермакову всегда такие нравились. Хорошие. А я оказалась дрянью.

Мы ведь с ним расстались, потому что он узнал, что я участвовала в травле одной дуры. Молодость. Глупость. Но рвать отношения из-за такой мелочи, боже, на такое только Ермаков способен.

Его мама меня тогда успокаивала. Хорошая женщина. Сильная. Мудрая. Я с ней быстро общий язык нашла. А вот Сашка нет. Ангелине Дмитриевне такие не нравятся.

— Слушайте, я не знаю, зачем вы все это мне рассказываете, не понимаю, что это может исправить между мной и Демидом. Не нужно больше сюда приходить. Эти встречи ни мне, ни вам не нужны. Поверьте.

Полянская обхватывает пальцами дверную ручку. Сейчас уйдет.

Подаюсь к ней, хватаюсь за тонкое запястье с татуировкой. У нее их дата свадьбы на коже? Серьезно? Боже, какая дурь!

— Саша, простите, ладно? Я ничего плохого не хотела. Я просто, просто тоже переживаю. Мне мерзко оттого, что все так выходит. И на Дёмку больно смотреть. Простите…

— Уберите руку, — морща лоб, отцепляет от себя мои пальцы, — и не устраивайте здесь сцен. Я не нуждаюсь в помощи. А уж в ваших спектаклях — тем более. Если вам так хочется показать ваш талант, поступите в театральный.

Дверь хлопает. Стискиваю зубы, делаю несколько шагов назад, фотографирую адрес дома и быстро покидаю двор.

Пока иду по тротуару, звонит Ангелина Дмитриевна.

— Здравствуйте, моя хорошая, как там Егор?

— Хорошо все. — Мать Дёмки параллельно сюсюкается с Егоркой. — Ты скоро?

— Уже беру такси. У Сашки была.

— Ты с ума сошла? — будущая свекровь впадает в панику. Они с Ермаковым поцапались после ее комментариев в прессе так, что он на ее звонки не отвечает, а когда она к нему домой заявилась, даже не открыл дверь. — Если Дёма узнает?

— И будет очень хорошо, если узнает, — улыбаюсь, замечая на другой стороне улицы свое такси. — Я мирить их ходила.

— Чего?

— Так нужно. Я не должна быть врагом. Ни ей, ни Дёмке. Разве вы не понимаете? Вспомните, куда благими намерениями дорога вымощена? Вот туда я вашу невестку и отправлю.

— Всегда знала, что ты девочка умная. Мы с внуком тебя ждем.