Книга Бывшие, страница 86 – Мария Высоцкая

Видеть ее через экран смартфона и безвылазно сидеть на базе, такая у Шелеста стратегия подготовки, сущий ад.

После нашего ужина с салютом прошло больше месяца. Провели мы его на телефоне. Поздние ночные звонки, сообщения круглосуточные. Полное погружение в прошлое. Забавно, что тогда ее никуда не отпускала мама, теперь же меня пасет тренер.

Вытираю пот со лба и продолжаю нахаживать шаги на беговой дорожке в гору, упакованный в термокостюм.

— Рус, сауна готова, — предупреждает Глеб.

Киваю и останавливаю дорожку. Раскоординации в движениях еще нет. Утро. Вся прелесть весогона* впереди. Все гоняют вес, чтобы втиснуться в заявленную категорию, и я не исключение.

Сауна — кипяток. В какой-то момент начинает казаться, что кожа плавится. О еде не думаешь, но пить хочется — ад. Хочется, но нельзя до завтра. Представляю в такие моменты, что потерялся в пустыне.

Впереди двадцать четыре часа без еды и воды, но с контрастными переменами температуры.

Первые десять проходят на лайте, а дальше сознание начинает мутнеть, подкидывает тебе мысли, о которых ты не хочешь думать, картинки из прошлого, страхи. Тело становится чужим. Ты его практически не чувствуешь. Только жажду.

Ночью, лежа в своей кровати, накрытый, как труп, полотенцем, пока кондей шарашит на полную мощность, опуская температуру в комнате до знобящего состояния организма, снова думаю о Насте. Она не выходит из головы уже которые сутки.

Если выиграю в этот раз, точнее, когда выиграю, в лепешку разобьюсь, но сделаю все, чтобы она была со мной. Она и Яся.

Сегодня никаких созвонов не было. Я слишком хреново выгляжу, чтобы показываться на глаза дочке, да и Насте тоже, несмотря на то, что она все понимает. Понимает, но относится к происходящему сейчас максимально негативно. Для нее это чистое издевательство над собой, для меня, как ни странно, обыденность. Так перед каждым боем происходит, от этого не убежать, да никогда и не хотелось.

Хотя… От Насти же я смог сбежать. Ржу над своими же мыслями, накидывая себе ментальных оплеух. Лузер и трус. Был.

Сжимаю пальцы в кулаки. Глаза закрыты, но я все равно вижу какие-то очертания. Сознание плывет. Это нормально сейчас.

Чувствую, как откатываюсь в прошлое. Картинки становятся ярче, звуки — громче. Я снова сижу в том дурацком кабинете под прицелом двух пар глаз, мне снова затирают про статью, про срок, про то, что лучшим вариантом будет уехать из города и забыть про Настю.

Выдыхаю. Перед глазами мелькает лесополоса. Я в поезде. Презираю себя за слабость и в то же время хочу вернуться. Хочу не идти на поводу обстоятельств. Поезд ускоряется, а картинка за окном становится белой дымкой. Наступает тишина, полная, почти гробовая, но она почти сразу содрогается от громкого детского крика.

Вижу совсем крохотную Яську. Я ее такой в реальности никогда не видел. Врач передает малышку бледной, но улыбающейся Насте, и я понимаю, что это роддом. Я не мог этого видеть, но, возможно, мое сознание представляет все это именно так.

Сжимаю пальцы в кулаки, в очередной раз жалея о потерянном времени. О глупой ненависти. О страшной обиде. О многом сожалею, в который раз признавая свою вину. Сейчас упущенные моменты рядом с дочерью кажутся апокалипсисом, хотя по факту именно такие они и есть. Я не видел ее первый шаг, не слышал первое слово и, если быть откровенным, до сих пор знаю о ней не так много, как мне хотелось бы.