Книга Она моя зависимость, страница 21 – Мария Высоцкая

— Это признание в любви?

Андрей встает со стула и, обогнув стол, присаживается на корточки между моих ног.

— Нет, – качает головой. – Я могу быть собой, когда ты рядом. Потому что я действительно люблю тебя.

Он зарывается пальцами в волосы у моего виска, и я льну к его ладони щекой. Все это кажется таким правильным.

— А вот это было оно, – он снова улыбается, чуть крепче сжимая мою руку. – Вслух это звучит хуже, чем в моей голове.

Кухню сотрясает его смех, а я прикусываю губу. На душе становится так легко. В животе появляются те самые бабочки, что не дают спать ночью, лишают аппетита и постоянно сбивают с мыслей.

Упираюсь рукой в спинку стула и медленно соскальзываю на пол, соприкасаясь коленями с паркетом.

— Я научусь тебе доверять, правда.

Веду кончиком носа по его шее, чувствуя, как пульсирует артерия.

— Я знаю.

Андрей так крепко прижимает меня к себе, что на какие-то секунды я даже лишаюсь воздуха. Не могу нормально вдохнуть. Зажмуриваюсь, впитывая аромат его парфюма, вонзаясь ногтями в плечи.

Мне с ним хорошо. Спокойно. Зачем я вечно ищу подвох? Почему не могу просто поверить в то, что у нас все хорошо? Что я действительно ему дорога? Он доказал это уже не один раз. Так, невзначай. Но, если человеку на тебя плевать, разве он будет сутками пытаться доказать свою невиновность, срываться к тебе посреди ночи, защищать?

Вряд ли. Если человеку все равно, он едва найдет время сказать тебе «привет».

Разгибаю руки в локтях, немного отстраняясь. Я хочу заглянуть ему в глаза, а когда это происходит, выпаливаю одно-единственное слово:

— Люблю.

Мое признание соскальзывает с губ повторно, но так поспешно и коряво… Прячу взгляд, мельком замечая полуулыбку на губах Андрея.

Меня окутывает щемящее сердце тепло, а еще я впервые за долгое время чувствую себя защищенной.

* * *

— Ой, Еся, какая светлая комната, – мама в очередной раз смотрит в окно, чуть-чуть отодвинув занавеску. – Ты у меня такая молодец.

— Мама, – закатываю глаза, потягивая через трубочку магазинный молочный коктейль. – Как там Катька?

— Все хорошо, правда, на больничном ей теперь долго сидеть.

— Может, чаю попьем?

— Давай. А в квартире еще кто-то есть?

— Ну, вообще, соседка, да. Но она на выходные к родителям уехала.

Выбрасываю картонную коробку в мусорное ведро, туда же летит и пластиковая трубочка.

— Ясно.

— Ты черный будешь или зеленый?

— Черный.

— Окей.

На кухне лезу в навесной шкафчик рядом с плитой и достаю пачку чая. Раскидываю пакетики-пирамидки по кружкам, мельком наблюдая за мамой. Она впервые ко мне заехала, несмотря на то, что живу здесь уже месяц.

— Я там пирожные купила.

Мама взмахивает руками и спешит в прихожую. Я слышу шуршание пакетов, а когда поворачиваю голову, прозрачная пластиковая коробка с пирожными уже красуется на столе.

Быстро разливаю кипяток по чашкам и усаживаюсь на стул.

— А вообще, девчонки по тебя скучают. Мы все скучаем.

Я слышу в ее голосе тоску, но стараюсь не принимать это близко к сердцу. Домой я не вернусь, хотя знаю, что мама будет уговаривать. Апеллировать тем, что жить дома – сплошная экономия. Не нужно отдавать деньги раз в месяц чужой тетке, к примеру.

Но собственное спокойствие мне дороже любых денег.

— В конце концов, дети всегда съезжают, – пожимаю плечами, откусывая заварное.