Книга Она моя зависимость, страница 132 – Мария Высоцкая

Мать он свою защищал…о ней он думает. А обо мне?

Хотя, то, что я бы ляпнула про нагулянного ребенка, Андрей, конечно, прав. Свекровь выводит меня из себя по щелчку пальцев. Я бы точно не упустила возможности ее уколоть…

Но все равно, это не повод молчать. Не повод же?

— Е-ся…

— Ты защищал женщину, которая настраивала меня, против тебя. Это она вбила мне в голову мысль, что если у нас не заладится и я захочу уйти, то ты заберешь у меня Майю. Ты, она и твой отец, отберете у меня ребенка, Андрей!

Панкратов хмурится. Нервно постукивает пальцами по столу.

Услышал? Так вот слушай дальше. Шумно выдыхаю, наконец набираясь смелости развернуться и взглянуть ему прямо в глаза.

— Мне было плохо, а ты даже этого не замечал. Маленький ребенок, огромный дом, в котором я постоянно одна, твоя мать, которая день за днем сводила с ума все больше и больше. Потом у тебя появилась помощница, дальше, какая-то партнерша-разведенка…помада. Ты домой только спать приезжаешь. Что мне думать? Как себя вести? Что я могу? Ты ничего не объясняешь, считаешь, что это, видимо, не мое дело…

— Я так не считаю, – перебивает, откидываясь на спинку стула.

— Знаешь, когда я узнала, что беременна, – делаю паузу, – то так не хотела ребенка, потому что в итоге боялась остаться одна. Не физически, морально. Мне было страшно, что мы придем к тому, к чему пришли, – губы складываются в печальную улыбку.

Андрей молчит. Только внимательно на меня смотрит. Проходит, наверное, полминуты, прежде чем он поднимается со стула и все так же молча идет в прихожую.

Не сразу замечаю, что он берет телефон и кому-то звонит, но я не успеваю разозлиться и раскрутить этот момент, потому как в соседней комнате начинает плакать Майя. Ее плач заставляет отмереть.

Толкаю дверь в спальню и беру ребенка. Меня все еще немного потряхивает, но мне нужно взять себя в руки. Ребенок все очень тонко чувствует. Ей же каждая моя эмоция передаётся. В последние недели только негатив.

Спиной чувствую тихие шаги Андрея. Его рука аккуратно ложится на мою талию. Губы касаются виска.

— Кому ты звонил?

— Скоро узнаешь.

Закрываю глаза, а внутри все сжимается. Сердце заходится просто в бешеном ритме. Его руки прижимают меня крепче. Гладят плечи.

— Не было никаких измен, – Андрей говорит совсем тихо, Майя к тому времени уже успокаивается и больше не плачет. – Я тебя люблю. Вас. И никто другой мне не нужен.

То, что я вся в слезах, даже уточнять не стоит. После родов стала плаксивой. Раньше всегда держалась. Могла вытерпеть любой удар, а теперь…

— Не плачь, – у Андрея тихий голос, ласкающий слух. Он обходит меня вокруг и замирает напротив. Лицом к лицу. – Возвращайся, – переводит взгляд на Майю. – Я обещаю, что все будет по-другому. С Викой я вас познакомлю, и ты убедишься, что видела ее. Больше никаких тайн, работы допоздна и моей матери в нашем доме, – последнее говорит с ухмылкой.

— А помада? – смотрю на него в упор.

— И помады. Можешь прийти домой в платье с за́пахом мужского одеколона, – приподнимает бровь.

— Твое самолюбие это переживет?

Андрей отрицательно качает головой.

— Но если тебе так…

— Не продолжай, – только сейчас понимаю, что улыбаюсь. – Но условия, при выполнении которых мне станет легче, будут.

— Во внимании.

— Каждое воскресенье мы проводим втроем. В четверг, целый день, с Майей сидишь ты. А по понедельникам, так уж и быть, ты можешь задерживаться на работе допоздна, официально. И если твоя мама хочет увидеть внучку, то пусть делает это в твоем присутствии.