Книга Недетские игры, страница 73 – Мария Высоцкая

— Прости меня, ладно? Прости, — оставляю на его лице поток хаотичных поцелуев.

Мне дышать трудно. В горле встает ком, а слезы — вот они, близко-близко.

— Оль…

— Молчи, — прикладываю пальцы к его мягким губам, — молчи.

Отнимаю руку и целую в соленые от моих же слез губы.

Тело дрожит. Я этого не хочу, но оно снова меня предает.

Кирилл мертвой хваткой фиксирует мои руки, прижимает к себе. Крепко-крепко.

Сердечко пошаливает. Еще немного, и выпрыгнет из груди.

— Не плачь, — снова поцелуи. Их так много, что я теряюсь, размякаю в его руках настолько, что перестаю ощущать время. Мне кажется, проходят всего лишь секунды. Ему звонят. Настойчиво, долго.

Такой яростный звон, уши закладывает. Не хочу его отпускать. Не могу.

Кир тянется к телефону, касается губами моей щеки.

— Это по работе, — прикладывает смартфон к уху. — Где? — пауза. — Сейчас подъеду. Оль… — тянет пальцами мой подбородок. — Мне нужно уехать. Это ненадолго. Ложись спать. И… не плачь.

— Не буду, — качаю головой, а у самой истерика. Я его не слышу почти. Ничего вокруг не слышу.

Сколько можно? Почему все так? Почему вечно появляется кто-то, кто готов голыми руками разрушить те крохи счастья, что появляются в моей жизни?! Ненавижу! Всех их ненавижу.

Кир аккуратно ставит меня на пол. Удерживает за талию. Присматривается, будто хочет удостовериться, что я не рухну вниз.

— Я в порядке… в порядке, — трогаю его плечи. Наперекор себе же заглядываю в глаза.

— Все уже хорошо.

Он думает, что я истерю из-за произошедшего вчера. Что это такой откат. Как бы нет!

— Знаю, прости. Прости меня.

— Ты ни в чем не виновата.

Бушманов отрывает меня от земли и несет на кровать. С головой укутывает одеялом и крепко прижимает спиной к своей груди.

Становится спокойно. Когда он рядом, это ощущение увеличивается стократно. Ну как? Как я могу его предать?

— Я поехал, — шепчет на само ухо. — Поспи.

— Будь осторожен, — хватаюсь за его пальцы.

— Конечно.

Я прислушиваюсь к шороху одежды и бряканью ключей. Кирилл уходит, захлопывает дверь, несколько раз проворачивая ключ в замке.

Не знаю, сколько я лежу вот так, в темноте, с открытыми глазами, прежде чем уснуть.

Но, когда просыпаюсь, за окном уже светло.

Кирилл стоит у шкафа в одних спортивках. Гипнотизирую его обнаженную спину и немного улыбаюсь, когда он поворачивается, а мои глаза перемещаются на косые мышцы его живота. Такой аккуратный, не кричащий рельеф. Но этот эффект смазывается, стоит ему повернуться другим боком, на котором сформировался огромный синяк.

В груди мерзко ноет от воспоминаний и понимания, что это я виновата.

— Доброе утро, — подтягиваюсь на кровати, наблюдая за тем, как Кир надевает спортивную кофту поверх футболки.

— Доброе. Как ты? Прости, что вчера вот так уехал…

— Все нормально, я взрослая девочка. Ты куда?

— На пробежку

— У тебя же бок…

— И? — делает шаг ко мне и, упираясь коленом в матрац, стягивает с меня одеяло. — Приготовишь завтрак? — касается моих губ своими.

— Конечно, — перебираю пальчиками его темные волосы на макушке.

— Вернусь через полчаса. Моя взрослая девочка.

Киваю и невзначай смотрю на часы. Полшестого. Вау. Так рано я просыпалась только в школе перед ответственными концертами. Та еще активистка в самодеятельности…

Пока Бушманов наматывает круги в парке, я успеваю принять душ и выбить на сковороду пять яиц и нарезать ветчину.