Книга Недетские игры, страница 17 – Мария Высоцкая

Относительно измены — это лично дело каждого. Но чисто по фактам жена ушла от него вровень с банкротством. На что есть официальные выписки, да и слухи в определенных кругах. Ушла, забрала месячного ребенка. Ни родителям, ни подругам, куда свалила, не сообщила.

То есть у чувака проблемы с бизнесом, его кинули на большие бабки. Он фактический банкрот, стервятники слетятся быстро и сразу.

Недоброжелателей всегда много.

Что в этот момент делает его жена? Собирает вещички и сваливает с ребенком в неизвестном направлении.

Весь перформанс замешался на почве ревности. Вместо того чтобы поговорить и выяснить все с мужем, Есения решила просто сыграть в рулетку. О банкротстве не знает, зато уверена, что муж ей изменяет. Бинго просто.

Короче, девочка пряталась. Устроила вокруг себя детский сад. А Олька ей прекрасно подыгрывала, потому что сама такая же.

И вот таких случаев миллион. Когда там не сказали, здесь промолчали, а дальше разгребаем как можем, ну или не разгребаем.

Ставлю щетку в стакан. Ополаскиваю лицо и, щелкнув выключателем, иду к шкафу.

Быстро застегиваю ремень на джинсах, прикладываю к груди футболку. Слегка помятая, но и так сойдет. Под курткой, которую в доме родителей я снимать не буду, потому что зайду туда ненадолго, не заметят.

Наливаю Холифилду воды и спускаюсь во двор. Сворачиваю к тачке, выхватывая боковым зрением Олю.

Она идет ко мне. В руках пакеты с названием соседнего супермаркета. Ускоряется, когда замечает, что ждать ее я не намерен и уже сажусь в машину. Торопится. Очень быстро оказываясь рядом. Злая.

— У тебя что-то важное? — Стекло ползет вниз. Упираюсь локтем в образовавшееся пространство открытого окна. Неспешно скольжу по Оле взглядом. Волосы заплетены в косу. Ноги обтягивают спортивные легинсы. Вырез майки лишь слегка прикрыт укороченной светло-зеленой ветровкой.

Но задевают, конечно, глаза. Яркие. Синие. Но потухшие. Стеклянные и практически безжизненные.

— Зачем ты…

— Если это по поводу твоей недавней гостьи…

— Она моя сестра.

— Сути дела не меняет. То давай потом.

— Ты не имел права лезть в чужую семью!

— Как и ты, — перевожу машину в «драйв». — Ты скрывала у себя человека, — перехожу на шепот.  — Прежде чем кого-то у себя прятать, включай голову. Во-первых, это может быть опасно, а во-вторых, ты точно так же вмешиваешься в семью. Разве нет?

— Еся меня попросила о помощи.

— Меня о ней тоже попросили. У тебя шнурок развязался, — смотрю на ее ноги в белоснежных кроссовках.

Она не шевелится. Смотрит на меня, вот-вот, блин, загипнотизирует. Нервно ведет плечом. Отворачивается, так что теперь я вижу ее в профиль.

Прищуриваюсь. У нее глаза слезятся.

Да тут все прозаичнее. Она же не просто злится на меня. Она винит себя. Скрутило вон всю.

— Ты считаешь себя виноватой перед сестрой?  — интересуюсь, абсолютно не рассчитывая нарваться на поток слез.

Они капля за каплей скатываются по фарфоровым щекам, пока не превращают минутную слабость в настоящие рыдания.

Глушу машину и выхожу на улицу.

«Нет, он, безусловно, мне не нравится.

Ни в коем случае. Просто с ним легко». Оля

— Не трогай, — отступаю. Понимание того, что он вот-вот до меня дотронется, пугает.

Вчера в машине было то же самое. Кирилл провел пальцем по руке, и меня переклинило. Эта его якобы забота и совсем лишнее прикосновение стали спусковым крючком. День и так выдался паршивым. Встреча с Олегом, очередное провальное собеседование и как вишенка на торте — неугомонный брат моего бывшего. То, что, вернувшись домой, я долго рыдала, уточнять, думаю, вообще не нужно?!