Книга Будет больно, моя девочка, страница 28 – Мария Высоцкая

Звук стука каблуков проплывает мимо, а потом медленно затихает.

Майя шумно выдыхает и, наконец, убирает свою ладонь от моего лица.

— Прости. Ты просто слишком много болтаешь. Нужно уходить отсюда.

— Ты вообще слушала, что он нес? — включаю свет.

Майя морщится и быстро отшагивает в сторону.

— В смысле?

— Панкратова, он дверь закрывал.

— Да? Блин…

— Так что поздравляю.

— С чем?

— Ночевать тебе придется здесь, — ухмыляюсь, рассматривая, как меняются эмоции на ее лице.

Только с информацией, которую я до нее пытаюсь донести, они не связаны. Майя, судя по всему, думает о своем. В какой-то момент начинает возмущаться вслух.

— Капец, Голубева, конечно, мне, значит, лекции читает о том, как себя нужно вести, а сама с физруком, блюстительница морали, блин!

— А че такого? Имеют право.

— Он женат, вообще-то, Мейхер!

— И когда это кого останавливало?

— Все понятно с тобой. Пошли отсюда.

Панкратова выходит в коридор. Напоминать ей, что мы как бы заперты, считаю нерациональным. Опускаюсь на скамейку, погасив перед этим свет, и достаю Майкин телефон. Захожу в галерею. Куча фоточек. Оказывается, за пределами школы Панкратова у нас, блин, Барби. Сумки, платья, цветы. Все это в разнообразных оттенках розового.

Буквально через полминуты слышу шаги. Судя по всему, Майя топает обратно. При этом сильно возмущается. Шепотом.

— Сколько времени? — спрашивает, усаживаясь на скамейку рядом со мной. На рефлексах отодвигаюсь от нее сантиметров на десять.

— Одиннадцать двадцать.

— Черт, — скулит. — Ты фотки мои, что ли, смотришь? — пялится в свой телефон, потом на меня. — Блин, сколько мы тут просидим?! Дай, — тянется за мобильником.

— Зачем?

— Нужно предупредить маму, что я задерживаюсь.

— Она в курсе, что ты здесь?

— Ты дурак? Нет, конечно. Я у Веры, вообще-то, — цокает языком.

— На, — возвращаю ей телефон. Временно, естественно.

Панкратова закусывает кончик языка и начинает активно набирать текст, абсолютно не реагируя на то, что я за ней наблюдаю и все вижу.

Майюша: «Мамулечка, мы еще только на середине доклада. Информации мало. Не знаю, сколько еще провозимся. Если что, я у Веры заночую, хорошо?»

Ответ приходит мгновенно. Даже интересно, если я своей матери напишу, через сколько часов она мне ответит. И произойдет ли это вообще в первые сутки…

Мамулик: «У тебя сумка и форма дома, Майя».

Майюша: «Утром заеду переоденусь».

Мамулик: «Не выспишься. Придется как минимум в шесть встать. Почти час ехать, Май».

Майюша: «Переживу, мам».

Мамулик: «Ладно. Вы там ели? Ты в ресторане только салат поклевала».

Майюша: «Чай пили с крекерами. Потом яйца варили».

Мамулик: «Ясно, ладно, долго не засиживайтесь только».

Майюша: «Постараемся. Люблю. Спокойной ночи вам заранее» *смайлик сердца*

Мамулик: «Если вдруг соберешься домой, звони в любое время. Мы с папой приедем, заберем тебя. Люблю».

Майюша: «Ладно».

— Любопытной Варваре, вообще-то, — Панкратова ловит мой взгляд.

— Телефон гони обратно, — отбираю у нее смартфон.

— Боже, с кем я связалась?! — бормочет, роняя лицо в ладони.

— Сама виновата.

— Я? Это ты начал, между прочим. Нес у директора всякую чушь и думал, что я все это вот так проглочу?

Пожимаю плечами.

— Если честно, мне ровно.

— Я уже поняла, что эмпатия не твое. Слушай, у тебя хоть какие-то табу вообще есть? Чем ты запугал Захарова? — пялится на меня.