Книга Будет больно, моя девочка, страница 175 – Мария Высоцкая

— Слишком просто, не думаешь?

Бросаю раздраженный взгляд на Рената. Он прав. В чем-то он прав. Но причастность ко всему этому Кудякова, будто лежит на поверхности, и я хочу за нее ухватиться.

Внутри все холодеет, а чувства, они выключаются. Меня накрывает тотальным безразличием. В таком состоянии я готов творить полнейшую дичь, и, судя по всему, именно этим и собираюсь занять в ближайшие пару часов.

Я хочу увидеть эту сладкую парочку своими глазами. Хочу посмотреть на них. Сам. Хочу убедиться, что все это правда или…нет.

Спускаюсь на первый этаж, а потом вылетаю на улицу, туда, где оставил тачку. Ренат идет за мной следом. Не спешит, но и не отстает. Наседает одним своим присутствием. Хочет меня притормозить, знаю, только вот смысла в этом уже нет.

— Куда ты собрался?

— К Кудякову. Она у него.

— Это может совершенно ничего не значить.

— Ты сам в это веришь?

— Тебя провоцируют! — Гимаев повышает голос, хочет до меня докричаться, судя по всему. Но будто бы поздно уже.

— Вот и посмотрим.

Улыбаюсь, сажусь за руль и срываюсь с места, выжимая газ в пол.

Машина летит по рассветным улицам. Выжимаю из нее максимум. Ловлю себя на мысли, что уже давно в моей жизни не случалось ничего, что могло бы вот так встряхнуть.

С самого начала знал, что Панкратова — это мой конец. Знал, что, если что-то у нас пойдет не так, хана всему будет. Знал и все равно полез в это болото. А как иначе? Она же моя. Она же самая. С ней же все иначе.

Это же Майя! Моя Майя!

Она не такая, как все. Она особенная.

Я ее люблю. Больше всех. Больше себя самого. Я в ней растворяюсь. Я с ней живу и с ней же умираю.

Влюбится в нее было самой большой ошибкой в моей жизни, но самым приятным событием в ней же.

Весь этот год меня съедала ревность. Съедал страх, что мы— это не навсегда.

Бросаю тачку у башни Сити. Пока еду в лифте, прокручиваю в голове все, что у нас с Майей было, с самого первого дня.

Было так много хорошего, что теперь я вдвойне не понимаю, как мы вообще могли прийти к тому, что происходит сейчас. Перед тем как позвонить в дверь, сжимаю, разжимаю кулаки, разминаю шею. Все это происходит на автомате, я готов атаковать. Агрессии внутри меня хватит, чтобы выработать энергии для обеспечения электричеством целого города.

Три. Два. Один.

Кудяков открывает дверь, и мой кулак молниеносно впечатывается ему в рожу без каких-либо подводок. Вэл отлетает вглубь прихожей. Переступаю порог, осматриваюсь.

Руки так и чешутся вмазать ему еще. Если у них что-то было, я точно его убью. Точно…

— Где она?

Кудяков молча поднимается на ноги. Улыбается, стирая тыльной стороной ладони кровь, выступившую на губах, от этой самой улыбки, только сильнее.

Она не могла с ним. Не могла же?

— Кто, Мейхер?

— Майя. Где?

Наступаю и бью по тормозам, когда оказываюсь с Вэлом лицом к лицу.

— Майя спит. Вырубай агрессию.

Кудяков закрывает дверь, обойдя меня стороной. Он поворачивается ко мне спиной, чего делать в данной ситуации не стоило. Хватаю его за плечи и откидываю к стене.

— Что ты сказал? Спит? Здесь? С тобой?

Мозг разжижается. Слетают все ограничители.

Она здесь. Она с ним. Она спит. Она в его кровати. Они вместе?

Не верю, не верю, не верю!

Зачем она так? Почему с ним?

Из-за этих фотографий? Из-за спора?

Кудяков отпихивает меня. Смотрит исподлобья, играя желваками, вся его придурошная улыбка испарилась. Растворилась в сгустках застывшей над нами агрессии.