Книга Будет больно, моя девочка, страница 152 – Мария Высоцкая

— Чего? — моргаю. — Ты серьёзно? Он хочет…

Договорить не успеваю, потому что со второго этажа, по лестнице слетает чемодан.

— Мне плевать, что ты о ней думаешь! На вас обоих плевать! — вопит Марат. Все это происходит там, на втором. Мы же с Реней стоим на первом.

— Только попробуй, только шаг из дома сделай! — орет отец.

— А в чем проблема-то? — спрашиваю Регину, складываю руки на груди.

— Дима, прекрати. Дима, успокойся, — верещит мать.

— Маратик хотел, чтобы его девочка переехала к нам. У нее какие-то проблемы с жильем, кажется. Дмитрий Викторович запретил. Сказал: сними ей отель, раз все так плохо. Марат сказал, что тогда уйдет из дома. К ней. Так они слово за слово с отцом и разругались.

— Я тебе все карты заблокирую, понял меня.

— И пожалуйста. И давай! Мне плевать.

— Когда жрать нечего будет, я посмотрю на твое «давай», — горланит отец.

— Дима, так нельзя, — почти что уже рыдает мать.

— Капец, — сую руки в карманы и поднимаюсь на второй этаж.

— Еще один явился! — прилетает мне от отца, как только я оказываюсь в поле его зрения.

— Сеня, — выдыхает мама, и сразу хватает меня под локоть.

Молчу. Отец с Маратом продолжают орать друг на друга.

— Пошли вы все! — орет брат и взбегает по лестнице на третий этаж, шарахнув напоследок дверью.

Отец тяжело дышит. Весь красный. Одной рукой упирается в стену, второй растирает грудь в области сердца. Мама сразу бросается к нему. Я же, под шумок поднимаюсь на наш этаж и без стука захожу к Марату в комнату.

Наблюдаю за тем, как он хаотично носится по комнате и бросает в валяющийся на полу чемодан свои шмотки.

Подпираю плечом дверной косяк.

— И куда ты? — спрашиваю так, словно мне безразлично, а в душе в этот момент апокалипсис.

— Сваливаю из этого дурдома.

— Из-за…этой…

— Ее зовут Тая! — Маратик подскакивает ко мне вплотную, берется за грудки. — Уясни это уже!

— Полегче, — поднимаю раскрытые ладони, а секунды спустя, отцепляю брата от себя. — Ты серьезно съедешь?

— Естественно.

— И на что вы будете жить, если отец заблочит карты?

— Разберемся. Без вас всех разберёмся.

— Слушай, — тянусь за телефоном, вытаскиваю из чехла свою карточку и протягиваю ее Марату. У меня есть еще одна, привязанная к этому счету. — На.

— Решил проявить благородство? — Марат злобно усмехается. — Майя научила? Вселила в тебя что-то человеческое? Только знай: долго вы все равно не протянете. Ты и нормальность просто несовместимы. Когда Майя это окончательно поймет, сбежит.

— Рот закрой.

Марат отступает, ухмыляется, и, повернувшись ко мне спиной, застегивает чемодан.

Наблюдаю за ним еще пару секунд и выхожу из спальни. Потряхивает. Я знаю, что Марат прав. Поэтому, наверное, ничего и не сказал. Он прав. Когда Майя снимет розовые очки и все поймет…

Марат проносится мимо меня по лестнице, слышу только, как хлопает дверь.

Батя уезжает практически сразу, как исчезает Марат. Пару минут пялюсь на входную дверь и направляюсь к лестнице. Не успеваю взгромоздить ногу на первую ступень, как слышу женский плач из ванной на первом этаже. Видимо, дверь там нараспашку.

Пару секунд стою, словно приклеенный, а потом иду туда. Заглядываю внутрь, неловко переступая порог.

Мама стоит напротив зеркала, упираясь ладонями в края раковины, и плачет. Увидев мое отражение, всхлипывает и тут же начинает растирать слезы по лицу. Пытается успокоиться в считаные секунды. Вероятно, хочет, чтобы я вообще ее вот такой не видел.