Книга Будет больно, моя девочка, страница 107 – Мария Высоцкая

Мы в принципе отстали от основной группы еще минут двадцать назад. Я, потому что медленно шел и думал, а Панкратова, потому что все везде фоткает. Каждую мелочь. И себя не забывает.

— Учти, если ты заплачешь, я тебя целовать не буду, Мейхер.

Поворачиваю голову. Бросаю взгляд на улыбающуюся Майю. Ей очень понравилась своя же шутка, судя по всему.

— Смешно.

— Ты обиделся, что ли?

— Нет.

— Что-то случилось?

— Нет.

— Очень содержательная беседа, — Майя громко цокает языком и припускается вперед.

В последний момент успеваю поймать ее за руку и резко притянуть к себе.

— Давай свалим отсюда, — предлагаю на выдохе. Давно об этом думаю.

* * *

— Почему вы вернулись в Москву?

— Никак не можешь смириться, что я учусь в твоей школе?

Мы идем по Дворцовой набережной вдоль Невы. Майя ёжится от ветра и в очередной раз оглядывается на Зимний дворец. По лицу вижу — ей стремно. Как она вообще решилась уйти?

Ответ, как мне кажется, кроется на поверхности. У нее что-то случилось и, поэтому сейчас, она только рада встрять в какую-нибудь авантюру. Бесспорно, на этом можно сыграть, но конкретно сегодня, у меня нет никакого желания, что-либо делать.

Отцу я все-таки перезвонил, пока ждал Майю в гардеробе. Это был минутный разговор. Он спросил, нормально ли я долетел, и когда возвращаюсь обратно. Зачем ему эта информация, особенно лично от меня, понятия не имею. Мог бы узнать у Рени, она в курсе и как я долетел, и когда вернусь…

Осадок на дне сознания становится еще более мутным.

— Я и не собираюсь смиряться. Не думаю, что настанет день, когда ты перестанешь меня раздражать, Сенечка.

Это ее «Сенечка» дико подбешивает, но не настолько, чтобы вслух возмутиться. Фокусирую на ней все свое внимание. Сегодня какой-то безумно странный день.

— Так почему вернулись? Дай угадаю, вас выперли, да? — Майя улыбается, обгоняет меня, разворачивается и продолжает шагать уже спиной вперед.

Приподнимаю воротник куртки, а потом засовываю руки в карманы. Ветер у воды только усиливается.

— Ну что-то тип того.

— Это как?

— Выперли конкретно меня. Марат решил проявить солидарность и забрал документы.

Майя кивает, ловит мой взгляд на мгновение, а потом, поджав губы, отворачивается. Теперь мы идем плечом к плечу.

— Слушай, вы так и не помирились? — спрашивает, притормаживая посреди дороги. Голос при этом у нее просаживается.

— Откуда в тебе столько любопытства?

— Природное, — жмет плечами и упирается ладонями в гранитную набережную, подставляет лицо порывам ветра. Нос и кожа на ее щеках, моментально краснеют.

— Мы не ругались. Почти.

— Да-да. Искренне верю. Не хочешь рассказывать, так и скажи. Я не настаиваю, — подносит ладошки к своим губам, обдавая их теплым дыханием.

Судя по всему, ни я, ни она не рассчитывали, что здесь будет так холодно. Метров пятьсот назад, я пожалел, что на этой куртке у меня нет капюшона, а шапка осталась в рюкзаке, лежащем в отеле.

— Давай куда-нибудь зайдем погреться? — Майя смотрит по сторонам, а потом достает телефон. — Сейчас что-нибудь найду поблизости, иначе, у меня мозг промерзнет, — трогает свой затылок.

Смотрю на нее будто впервые. Время замедляется. Чувства обостряются до предела. Ведомый какими-то непонятным мотивом, подхожу ближе. Останавливаюсь у нее за спиной, прижимаюсь губами к макушке и выдыхаю теплый воздух. Майя, копающаяся в телефоне резко, замирает.