Книга Боюсь тебя любить, страница 31 – Мария Высоцкая

— Что?

— Как твоя нога, говорю? Та, которую подвернула, и та, которая так быстро прошла.

Резко оборачиваюсь.

— Ты думаешь, что я притворялась?

Нет, возможно, я слегка и переборщила. На самом деле мне было не так уж и больно. Скорее просто неприятно, и первые пару минут казалось, что кто-то стучит по кости молоточком… Но это не повод обвинять меня хоть в чем-то.

— И да и нет.

Он делает ровно один шаг. Становится ближе совсем на немного, но даже этого для меня более чем достаточно. Не люблю говорить о себе. А Ваня начинает давить. Не словами, взглядами просто.

Хочется свернуться в клубок или сбежать. Второе я, кстати, и собиралась сделать.

И что вообще значит это его: обломала вечер с Миланой?!

— Видишь, я предсказуема. Можешь вернуться к своей Милане. Я же не держу, – фыркаю и наконец-то выхожу из кухни.

Ботинки все еще мокрые. Но на такси я этого почти не замечу. Да, поездка влетит в копеечку, но оставаться с Токманом наедине у меня больше нет сил. И так чувствую себя сумасшедшей.

Да, я сама себя не понимаю и веду себя нелогично. Думаете, я этого не знаю? Знаю, конечно. Просто страшно. Страшно снова оказаться обманутой.

— Мне вообще все равно, – продолжаю нести всю эту чушь, засовывая платье и колготки в пакет, что валялся на тумбе в прихожей.

Ваня тем временем закрывает дверь. Вот так просто. Словно не слышит моих слов, запирает чертову дверь.

— Что ты делаешь?

— Ничего, – вытягивает руку и кладет ключ на самый верх шкафа.

— Это незаконно!

— Плевать. У тебя тушь размазалась.

— Где?

Ведусь и, как полный профан, подаюсь к зеркалу, а значит, и ближе к Ваньке.

— Ничего тут нет…

Токман хватает меня за руку. Подтягивает к себе. Его пальцы перебирают мои волосы, опускаются на спину, после чуть ниже.

Хлопаю его по культяпке и вжимаюсь в стену. Хотя он на все это никак не реагирует. Скорее, наоборот, становится только активнее. Между нами пара миллиметров. Я чувствую его дыхание. Еще немного, и наши губы соприкоснутся.

— Я не разрешаю себя целовать. Слышишь? Не разрешаю, – писклявым шепотом.

— Сама себя можешь и не целовать.

Ванька загнал меня в угол. Это, видимо, и планировал.

Ну и где моя отвага? Где это шилопопное желание сбежать? Его нет.

Я снова зависаю на его глазах и тембре голоса. Таком спокойном, полностью уверенном в себе. Иногда мне так не хватает этой уверенности…

— Стой, – касаюсь ладонью его губ, как бы выставляя барьер. – Я придумала желание.

— Ты его уже использовала, когда катилась с горки, – убирает мою руку чуть грубее, чем я ожидала.

— Но это же нечестно.

— Кто вообще в нашем мире говорит о честности?

— Чего ты от меня хочешь?

— Поцелуй.

— Ладно. Только один, – киваю и разжимаю кулаки. Смотрю ему в глаза и жду, когда поцелует. На самом деле даже злюсь, что до сих пор ничего не происходит.

Вот вам и все мысли о том, что я не знаю, как себя вести. Все я знаю, только трушу. Ставлю между нами дурацкие стенки, которые Ванька, кстати, так виртуозно разбивает в мелкую крошку.

— Ты не поняла. Сегодня целуешь ты.

— Нет, – мотаю головой.

— Да.

Миллиметры между нами превращаются эм-м-м... есть еще более мелкая величина? Так вот, это она.

Становится жарко. Я чувствую выступивший пот на шее, часть которой прикрыта волосами.

Он держит меня за руку, и мир переворачивается. Эта близость – настоящая болезнь. Секунды, и я уже не контролирую свой разум. Подчиняюсь сердцу.