Книга Боюсь тебя любить, страница 2 – Мария Высоцкая

В детстве мы точно так же играли в собачку. Бросали мячик от одного к другому, пока стоящий в центре круга человек не поймает его.

Пытаюсь вырваться, но сил не хватает.

Теперь этот гад держит меня за шиворот пуховика. Я в ловушке.

Мозг хаотично подкидывает варианты решения проблемы, и я выбираю самый провальный…

Заледенелыми пальцами расстегиваю змейку куртки и вырываюсь на свободу.

Голые плечи в ту же секунду обдает колючим морозом. Сколько минут я проживу на таком холоде?

Мысленно запускаю отсчет до неизбежного.

Обнимаю себя руками, молниеносно оборачиваясь на громкий и такой заливистый свист.

Звук становится ближе.

Парни, что еще минуту назад хорохорились, слегка напрягаются.

— Свалили отсюда.

Вздрагиваю. Этот голос.

Боже, я слышала его сотню раз.

В горле образуется сухой ком. Становится еще неуютнее, чем было до этого. Необъяснимое чувство тревоги или стыда... не знаю. Меня словно огрели пыльным мешком по голове.

Стою, хлопаю глазами и ничего не понимаю. Пошевелиться не могу.

Токман, появившийся позади, бегло касается взглядом нашего квартета и лениво вынимает руки из карманов брюк.

— Куртку надень, Азарина.

Парень, что все это время держал в руках мой пуховик, осторожно протягивает его мне. Словно выполняет не озвученный Иваном приказ.

Делаю пару нерешительных шагов и забираю свою одежду.

Все это время я нахожусь под пристальным вниманием Токмана. Лучшего друга моего брата. Человека, в присутствии которого у меня постоянно путаются мысли.

У него серые глаза. Иногда словно прозрачные или стальные. Холодные, я бы даже сказала, отталкивающие. Но почему-то в них тонешь. Барахтаешься в этом омуте, но выплыть не можешь. Никак не получается.

— Токи, мы не знали, что она твоя знакомая… – один из троицы выставляет руки вперед, предпринимая попытку оправдаться.

— Теперь в курсе.

Ванька ухмыляется. Я же задаюсь одним-единственным вопросом – почему они его так боятся?

— Ты чего здесь шляешься? –  спрашивает до жути скрипучим голосом.

Хочется закрыть уши ладонями от этого звука.

— Это не твое дело, Ванечка.

Напрягаю голосовые связки на максимум, а саму наконец-то отпускает это мерзкое, липкое чувство страха и неизбежности. Оно-то отпускает, но тут же появляется другое. Волнение. Дикое, зашкаливающее волнение до дрожи в коленях.

Наконец-то поднимаю скрипку с земли.

Облизываю свои обветренные губы.

Без резких движений, Тата, медленно. Именно с таким настроем я поворачиваюсь к Ваньке лицом. Ошпариваюсь его взглядом. Он просто пестрит отрицательными частицами. Становится дурно. Хлопаю ресницами, вглядываясь в темные радужки.

— Не мое дело, значит, – усмешка, – ладно.

Его пальцы сжимают мой подбородок. Когда это происходит, я чувствую наэлектризованную волну энергии, что пронзает тело. Щелчок.

— Не мое… – перекатывает буквы на языке, хмыкает и убирает руку.

Он уходит, а я все еще трогаю свое лицо. Что это было?

Озираюсь по сторонам, троица все еще здесь, но, к счастью, спеси у них поубавилось.

А еще я, кажется, совсем не чувствую ног. Дико холодно.

«Бравые» парни после Ванькиного появления, конечно же, исчезают. Меня больше никто не трогает.

Со стороны все это выглядит странно. В голове крутится так много вопросов, но озвучивать их сейчас нет смысла.

Токман продолжает свой путь, я же стою посреди парка в одежде не по сезону и растерянно смотрю ему вслед. Кожу щиплет на морозе. Быстренько застегиваю молнию на пуховике, прижимаю к себе футляр и ору Ваньке вслед: