Книга Боюсь тебя любить, страница 107 – Мария Высоцкая

— С Новым годом, Ваня, – ее губы касаются моей щеки. Втягиваю аромат Таткиных духов, смешанный с ее собственным запахом, получая очередную дозу дурманящего притяжения. Чертова зависимость от разноглазой девочки.

— С Новым годом.

— Ты надолго? – сжимает пальчиками ворот моего пальто.

— На пару дней. Поехали.

— Куда?

— Увидишь, – тяну ее за руки и открываю дверь машины.

Татка не мешкает, залезает в салон, с интересом наблюдая за мной, пока я огибаю тачку со стороны капота.

В голове набатом лишь одна мысль – увезти ее отсюда подальше. Спрятать. Наслаждаться каждым вздохом.

Возможно – это неправильно и абсолютно не к месту сейчас, но я уверенно направляюсь в свою квартиру. Чуть сильнее обычного сжимаю руль. В голове дурман. Он путает мысли, а еще вводит в состояния сумасшествия.

Все время, что мы поднимаемся в квартиру, она молчит. Смотрит, но не произносит ни слова.

Открываю дверь, чуть подталкивая ее вперед. Касаюсь пальцами спины через плотный мех шубы, а оказавшись в прихожей, в одно движение стягиваю ее Таткиных плеч.

Азарина медленно вышагивает по квартире. Осматривается. На кухне выглядывает в окно и продолжает молчать.

— Шампанского? – открываю холодильник, но Азарина отрицательно мотает головой. Садится на стул, аккуратно складывая ладони на столе.

— Я думала о тебе сегодня.

— Только сегодня? – чуть ухмыляюсь, потому что сам я не мог выкинуть ее из головы все это время.

— Не только. Все очень мило, – смотрит на свои пальцы, – я очень рада, что ты прилетел…

— Но, – сажусь напротив.

— Много но, правда? – вскидывает взгляд.

— Достаточно.

— Я боюсь. Я тебя боюсь, Токман. – Тата ссутуливается, словно на ее плечи что-то сильно давит. – Ты постарался сделать для этого все, – чуть медлит, – я не уверена, что готова к отношениям. Тем, что на разрыв. Давай пока оставим все как есть? Просто друзья… Да, с печальной историей прошлого, но…

— Ладно, – киваю.

На самом деле мне вполне понятны ее страхи. Я бы даже сказал, ощутимы. Просто это «оставим все как есть» затягивает горло удавкой.

Я могу дать ей время, у меня самого его было предостаточно, но это же Тата. Ей необходимо решиться самой. И она решится, я это заведомо знаю. Но если ей нужна эта игра, которая в окончательном итоге приведет к единственному и, можно сказать, неоспоримому варианту, почему нет?

— Почему ты ушел? Тогда… у тебя кто-то появился?

— Нет.

В ее глазах вспыхивает недоумение. Видимо, для себя она уже давно написала определенный сценарий и досконально разобрала мое поведение. Поняла по-своему.

— У меня было тяжелое ранение. Гораздо серьезнее, чем ты думала.

— Почему ты не сказал?

— Потому что на тот момент так было правильно. Я мог бы на всю жизнь сесть в инвалидное кресло.

— Но ты не сел, – бросает взгляд к моим ногам, и ее щеки покрываются красными пятнами.

— И мне очень с этим повезло. На самом деле отказаться от тебя было сложно, я чуть не налажал в последний момент… Сдержался, позволил тебе уйти.

— Это нечестно, – все, что она может выдать.

Смотрит в мои глаза. Пристально. С укором.

— Может быть. Как и нечестно обрекать тебя на довольно опасную авантюру. Знаешь, мужчины очень болезненно относятся к жалости. Это делает их только слабее. Жалость – это последнее, что бы я хотел видеть в твоих глазах.