Книга Его нельзя любить. Сводные, страница 95 – Мария Высоцкая

Ян чертыхается, заглядывает мне в глаза, а потом делает шаги назад. Его пальцы скользят по моим щекам, прежде чем он убирает руки в карманы.

Отворачиваюсь, упираясь ладонями в столешницу. Рассеянно вытираю непрошеные слезы. Так трудно дышать.

Мне нужна опора, чтобы устоять на ногах.

— Не плачь.

Его тихий голос ничуть не успокаивает.

— Это из-за ожога. Ты не стоишь моих слез, — выдаю хрипло, шмыгая носом.

— Согласен. Давай поговорим, Ник.

24.3

— Ладно. Там, — киваю в сторону обеденной зоны.

Ян уже идет туда. Я же стараюсь продышаться и окончательно стереть с лица остатки слез.

Когда подхожу к столу, медленно отодвигаю для себя стул.

— Может, из разных комнат поболтаем? — Гирш закатывает глаза и пересаживается ближе.

Я же намеренно хотела поговорить на расстоянии стола. Села на противоположную ему сторону.

Мы смотрим друг на друга. Внимательно. Не издавая никаких звуков.

Ян пару минут сидит неподвижно, а я жду, что же он скажет. Понятия не имею, что у него в голове, но вот в моей отчего-то проскальзывает маленькая надежда. Может быть, он чувствует то же, что и я? Просто скрывает?

Губы трогает улыбка. Гирш реагирует на изменение моих эмоций мгновенно. Радужки в его глазах обдают теплом. Это действует на меня расслабляюще.

— И о чем ты хотел поговорить?

Гирш отбивает какую-то незамысловатую мелодию пальцами по столу, а потом выдает совсем не то, что я желала бы услышать:

— Я помогу восстановить ноутбук.

Сердце тут же покрывается коркой льда. Нет, его ранят. Стрела влетает точно в цель. Наконечник был смазан ядом, я-то знаю. Вот он и парализует. Мои губы все еще улыбаются, но душа рыдает. Там дождь. Холодный осенний ливень.

— Ноутбук?

То есть все это было ради того, чтобы сообщить мне, что он поможет восстановить утопленный компьютер? Серьезно?

— Ноутбук.

Ян кивает, а потом резко отворачивается. Воспринимается это как пощечина. Предательская, хлесткая и очень болезненная.

— Хорошо. Спасибо.

— И еще.

— Что? — упираюсь ладонями в поверхность стола, готовясь встать и уйти.

— Ничего, — он качает головой и поднимается первым. — Я поеду.

— Куда?

Зачем я это спрашиваю? А со стула зачем следом вскочила? Еще немного, и вцеплюсь в Яна мертвой хваткой.

— Домой. Я теперь буду жить в городе, на квартире.

— Понятно. Ладно. Пока.

— Пока. Это, — берет ноут в руки, — заберу с собой. Верну через пару дней.

— Хорошо.

Ян направляется в сторону гостиной, пока я смотрю ему в спину и сдерживаю себя, чтобы не кинуться следом. Не начать признаваться в своих дурацких, никому не нужных чувствах.

Это больно, мамочки, как же это больно.

Дверь хлопает.

Медленно опускаюсь на стул, облизывая соленые от слез губы.

Я живу в своих фантазиях, в выдуманном мире, где гадкий мальчик может влюбиться в забитую девочку.

* * *

— Ника, ты должна его попробовать.

Линда усаживается за столик рядом со мной и протягивает коктейль.

— Он вкусный.

— Спасибо.

Мы сидим в баре пятничным вечером. Собралась почти вся группа. Не пришло шесть человек. Гирш среди них. И это к лучшему. Я не хочу его видеть. Каждая наша встреча заставляет кровоточить раны на сердце.

Линда взбивает ладошкой свою укладку и морщит нос, когда делает первый глоток шипучки со вкусом апельсина.

Обхватываю трубочку губами, всасывая желтую жидкость с ярко выраженным вкусом манго и лимона.