Книга Его нельзя любить. Сводные, страница 72 – Мария Высоцкая

— Сомнительный.

Она что-то бурчит себе под нос и укладывается спать, поворачиваясь ко мне задницей. Очень такой аппетитной попкой.

Выдыхаю. Укладываюсь следом. Лежу на спине, пялюсь в потолок. Дождь закончился, поэтому я отчетливо слышу, как Ника дышит.

У самого стояк. На нее. Не в первый раз за последние несколько дней. Самое время по-тихому передернуть. Жаль, что она еще не спит.

В голове снова тикает иллюзорная секундная стрелка.

Напряжение, витающее в воздухе, можно руками потрогать.

Малинина ворочается. Судя по всему, ей тоже не спится.

— Не воспринимай всерьез, — не могу промолчать. Внутри скапливается желание добить ее окончательно. Намеренно отрезать для себя все пути к ее расположению.

— Больно надо.

Ника фыркает и накрывается одеялом с головой.

— Вот и отлично.

Выдыхаю со смешком, хотя на самом деле бешусь от происходящего. Сам факт того, что ее вся эта ересь не коснулась — жутко бесит. Ей плевать. Ее не задело этим долбаным снарядом очарования. Она по-прежнему меня ненавидит. Опасается.

А вся ее забота не больше чем беспокойство за себя саму. Сейчас ей просто удобно быть рядом с таким, как я, только и всего.

* * *

— Привет, Артемий! Это Ян, узнал? Можешь не отвечать, — чуть сильнее сжимаю телефон, настраиваясь сказать то, что собирался. — Лови Глупость через сорок минут у ТЦ.

Сбрасываю звонок. Выдыхаю. Заснуть ночью я так и не смог. Думал. В конечном итоге решил, что так для всех будет лучше. Для меня особенно.

Вся эта тягомотина с внезапно вспыхнувшими чувствами на фиг мне не уперлась. Нужно уметь уходить вовремя. Именно это я и делаю. Избавлюсь от балласта. Глупость ничего для меня не значит.

Мне ее вовсе не жалко. А вся вчерашняя ночь была миражом. Возможно, я просто перегрелся на солнце.

Выключаю телефон. Оглядываюсь. Ника стоит на берегу. Спустилась туда уже минут двадцать назад. Медитирует, что ли?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍— Мы едем или нет? — ору на весь пляж.

Ника ничего не отвечает. Только бросает камешек в воду и медленно идет к машине.

Сажусь за руль, дожидаясь, когда она залезет в салон. Нервно барабаню пальцами по рулю. Откуда столько волнения?

Разве я сделаю что-то сверхъестественное? Поступлю так, как никогда не поступал? Вряд ли.

— Наконец-то, — возмущаюсь, когда она садится.

Ника никак не реагирует. Просто молча пристегивается. Намеренно на нее не смотрю, потому что где-то глубоко внутри понимаю, что могу передумать. Снова скатиться в весь тот бред, что сопровождает меня эти недели.

Нет уж! Хватит.

Музыку погромче. Педаль в пол и ветер в лицо. Прекрасно. До момента, пока. Ни… Глупость не тянется к панели и не вырубает орущий из динамиков трек.

— Эй! — на автомате хватаю ее за руку.

Черт! Черт! Черт!

В этот момент, конечно, смотрю на нее. Ника поджимает губы, выдыхает. Знаю, что сейчас начнется, — она захочет поговорить. А мне это совершенно некстати. Вообще не нужно.

— Ян, — сглатывает, бросая взгляд на мои пальцы. Сразу ее отпускаю.

— Не начинай, — отмахиваюсь, крепче вцепляясь в руль. — Давай без нотаций и страдашек по сегодняшней ночи.

— Я просто хотела.

— Меня не интересует, чего ты хотела. Лучше в аптеку зайди.

Притормаживаю за углом противоположной улицы от ТЦ, где назначил Тёме так называемую встречу. Он все это время был где-то поблизости. Я уверен, что он не вернулся в Москву. Так и продолжал нас искать. У него было почти сорок минут, чтобы сюда приехать.