Книга Его нельзя любить. Сводные, страница 126 – Мария Высоцкая

— Попей.

— Спасибо, — она неохотно подтягивается к изголовью кровати, забирая из моих рук кружку.

— Тебе нужно согреться, там душ…

— Нет, — отрезает, не дав договорить. — Не хочу в душ. С меня хватит сегодня…

— Хорошо. Я тогда…, — взмахивая рукой в направлении двери.

Не получив от нее никакой реакции ухожу. Дверь в ванной оставляю приоткрытой, чтобы был шанс услышать, елси Ника вдруг надумает сбежать.

Врубаю кипяток, пока помещение не заполняется плотным клубистым паром, и только потом настраиваю температуру.

До сих пор потряхивает от холода, а может, от нервов, понятия не имею. Поэтому первые минут пять, тупо стою под горячей водой, упираясь ладонями в стену.

Когда снова заглядываю в комнату, Ника спит, накрывшись одеялом почти с головой. Ее мокрые трусы при этом лежат на тумбочке.

Выключаю в прихожей свет и ложусь с ней рядом. Поверх одеяла.

* * *

— Ян, — тихий, до боли знакомый голос выдирает меня из-за плотной ширмы сновидений.

Открываю глаза, осознавая, что в комнате уже светло. Поворачиваю голову.

Ника лежит на боку, лицом ко мне. Но прикол в том, что мы теперь под одним одеялом. На расстоянии, но все же.

Единственное, чего мне сейчас не хватало, скандала на тему того, что я воспользовался ее вчерашним положением.

— М? — прикрываю глаза.— Ты чего не спишь?

— Почти три часа дня.

— Капец, — морщусь.

— И ты…

Она замолкает, чем вызывает желание на себя посмотреть.

— Что?

— Закатился под мое одеяло.

— Я во сне, — зеваю и не спешу «выкатываться» обратно.

Ника поджимает губы, а потом касается моего плеча.

— Спасибо.

Снова смотрю на нее, пока она хлопает своими глазами, но теперь более въедливо.

— Пожалуйста.

Признавать, что вчерашний вечер был нормальным, я не буду. Это не так.

— Извини меня. За все.

Ника поджимает губы, а потом пытается улыбнуться. Выходит так себе.

— Извиняю, — киваю. — Ты меня тоже.

Я не особо уверен, что мне есть за что извиняться, но раз пошла такая пьянка…

— Ты был прав. Я точно Глупость. Самая настоящая.

Она издает неестественный смешок и резко отворачивается.

Сам не отдаю отчета своим действиям. Просто дергаюсь следом за ней, крепко прижимая к себе. Судя по отсутствующим на тумбочке трусам, она их натянула обратно. В остальном, полностью голая. Воспитание видимо не позволило порыться у меня в шкафу и напялить футболку. Мне же лучше. Или хуже?

Случайно цепляю пальцами сосок, который почти сразу твердеет, и чувствую, как член наливается кровью.

Ну вот этого только сейчас и не хватало.

Ника напрягается, а я подвисаю. Правильно сейчас будет от нее отодвинуться, но меня словно приклеили. Закрываю глаза, вдыхая ее запах. От нее пахнет зубной пастой, будто она позавтракала этим тюбиком.

Медленно перемещаю свою ладонь ей на живот. Можно сказать в безопасную зону.

Ника не реагирует, а меня так и подмывает с разбега залететь в тему вчерашнего вечера. Что я собственно и делаю. Спрашиваю:

— С чего ты решила, что шлюха?

Не знаю, возможно, она это из-за прихода ляпнула, но чаще всего сознание выдает все, что в обычной жизни скрывает в потаенных уголках разума.

— Ника — и шлюха? Это капец каламбур. Честно. Про меня еще так можно сказать, — уже откровенно ржу, чувствуя вибрации ее тела под ладонью. — Но про тебя…

Она тоже смеется, но вместо ответа задает вопрос: