Книга Его нельзя любить. Сводные, страница 106 – Мария Высоцкая

Стискиваю ее запястье. Целую кончики пальцев и отвожу ее руку от своего лица. Неосознанно это выходит. Истинные чувства рвутся из-под щита, и чем дольше времени я провожу с Никой, тем сложнее их сдерживать.

Она поджимает губы, и я уверен, что краснеет. Тут темно, но я чувствую ее смущение. Оно заполонило собой пространство.

— Но это так не работает, Ян. Сначала ты делаешь все, чтобы сблизиться, а потом отталкиваешь. Грубо. Жестоко. И так по кругу. Доверие равно предательство. Именно так я тебя вижу.

— Но, несмотря на это, продолжаешь со мной играть, Ник. Например, сегодня.

Нависаю над ней. Пусть говорит. Я хочу, чтобы она говорила, а еще хочу ее трогать. Это какой-то фетиш. Облапать ее с ног до головы, но без грязи. Просто чувствовать ее кожу под своими пальцами и знать, что ей приятны мои прикосновения. Только это.

— А что, если это не игра?

Ее взгляд поражает своей открытостью. Честностью.

Хочется отскочить в сторону, чтобы он меня не настиг. Не задел хотя бы по касательной, но уже поздно. Я получил ударную дозу.

Не игра?

Вот сейчас действительно зависаю. Время явно не на моей стороне.

— Не игра? — переспрашиваю, проклиная этот день.

— Может быть, у меня есть чувства к тебе.

Не надо. Замолчи. Я не хочу это слышать и знать.

— Хорошая шутка, — выдавливаю самую дерзкую улыбку, на которую сейчас только способен.

Ника опускает голову, перемещает ладони на подоконник, отталкивается.

— Ладно, — улыбается. — Телефон уже зарядился. Мне правда пора домой.

Наблюдаю за ней будто издалека. Так, словно меня нет в этой комнате.

Ника поправляет юбку, волосы, берет со стола телефон, отрывая его от провода зарядника. Экран освещает ее лицо. Красивое, ничего не выражающее лицо.

— Три минуты, — выдает полушепотом и направляется в прихожую.

Плетусь следом. Мозг все еще в трансе.

Чувства…

— Я провожу, — надеваю кроссовки.

— Как хочешь.

Ника жмет плечами и выходит за дверь. В лифте молчит, смотрит в пол. Я же неотрывно на нее пялюсь. Взгляд не могу отвести. Думаю.

Может, я действительно тупой?

Она же расстроена. Нужно что-то сделать.

Хаотично соображаю, что сказать, но продолжаю молчать. Так, в полной тишине, мы оказываемся во дворе.

Насколько придурком я буду выглядеть завтра, если мы оба будем знать, что я на самом деле к ней чувствую, а она, как и всегда, уйдет в отказ?

Запрокидываю лицо к небу. Капает мелкий дождь. Ветер пошатывает кроны высаженных в ряд деревьев. Машина такси стоит за ограждением ЖК.

Сейчас Ника выйдет за территорию, сядет в машину и уедет. И это даже хорошо, наверное, хорошо…

— Ты просто идиот, Гирш. Просто идиот!

Ее голос врывается в сознание вихрем вместе с порывами ветра. Медленно поворачиваю голову.

Скольжу взглядом по ее агрессивной стойке. Ника сложила руки на груди, лицо пышет яростью.

Улыбаюсь. Тупая защитная реакция. Сую руки в карманы и наконец поворачиваюсь к ней.

Но толку-то?

Она уже вовсю чешет в сторону машины. Как собака бегу следом. Рывком тяну на себя.

Никак лупит по мне кулаками, дергается, орет, какой я мудак.

— Успокойся, — перехватываю ее руки. — Хватит.

— Не трогай меня. Изыди.

— Прекрати, — прижимаю ее к себе и фиксирую ладонью затылок. — Чего ты от меня хочешь? Услышать, что у меня есть к тебе чувства? Они есть! — ору ей в лицо. — Есть. А толку то? Это ничего не меняет. Ни хрена не меняет. Потому что… Потому что мы разные. Все кончится. Не сегодня и не завтра. Но все закончится. Пошло. Грязно. Понимаешь?