Книга Наше шаткое равновесие, страница 59 – Мария Высоцкая

— Мурас! — ору, чтобы он прекратил его провоцировать.

— Мурас? — отец хмурится.

— Пап, я все объясню. Только не здесь. Давайте уйдем.

— Это невежливо, милая, — встревает мама.

Боже, как глупо. Все это очень глупо.

— Ты задержал маньяка, дело которого мне передали на днях, — вновь оживает голос отца.

— Возможно.

— Интересное дело.

Я замираю, папа изучает дело, но не в курсе, что я чуть не стала жертвой… как это? Бросаю взгляд на Игоря. Он скрыл это? Зачем? Не понимаю…

— Мурас… — отец прищуривается, а потом, подцепив маму под локоть, уходит прочь.

— Что это было?

— А на что похоже?

— Ты скрыл обо мне.

— Тебе от этого только лучше, поверь. Да и без тебя там доказуха стопроцентная, биоматериалы, рост — все совпадает.

— Почему?

— Потому что если всплывет, что ты дочка судьи и причастна к этому, то без огласки дело не оставят. Проблем прибавится всем, а мне это не нужно, у меня и так работы по горло. Твоему отцу, думаю, тоже.

— Она твоя жена? — сама не понимаю, как переключаюсь на эту тему.

Говорю тихо, чтобы Полина не услышала, хотя она уже занята рассматриванием рыбок в аквариуме.

— Я же говорил, почти бывшая. Мы в процессе развода.

— Не сложилось? — приподымаю бровь.

— Это сейчас самая важная тема?

— Это чисто женское любопытство. Так как?

— Как тебе удобней. Поехали отсюда, блевать охота от этих рож.

Издаю смешок и, взяв Полину за ручку, иду к выходу. Мурас идет следом, и мне чудится, что едва касается моей талии. Чудится…

Мы выходим во двор ресторана, направляясь к его машине. Запахиваю шубу, придерживая Полину за капюшон пуховичка.

— Давай, обезьянка, забирайся, — Игорь открывает заднюю дверцу авто, протягивая Поле руку.

Кресла у него нет, но выяснять это сейчас я не хочу. Да и толку от этого ровно никакого. Полина устраивается на сидении, а я почти добираюсь до своего, как из главного входа вылетает женская фигура.

Боже, скандала все же не миновать. Алка мгновенно оказывается рядом, выплескивая свое шампанское мне в лицо. Я дико зла, но мне все равно смешно. Вытираю ладонью щеки как раз в тот момент, когда Игорь загораживает меня собой.

— Ты с ней? Опять с ней?! Как ты мог, я же… я же, — орет, — я была рядом, когда она потрахалась с каким-то наркоманом на твоих глазах! Я бегала вокруг тебя, я тебя из всего вытащила! Мой отец… а ты? Ты! — смеется. — Шлюха, — пронзая меня ледяным, затравленным взглядом, — шалава. Она нагуляла эту девчонку, а когда прижало, притащила к тебе. Ты идиот, Мурас! Полнейший.

— Рот закрыла.

Он говорит это таким тоном, что мне самой становится страшно. А еще… еще я не верю в то, что она говорила.

Получается, он… он видел, в ту ночь он был там. Нет! Не может быть, то есть он же был с ней. Он же…

Не понимаю, ничего не понимаю! И от этого голова начинает раскалываться. Меня трясет. Тело не слушается. Я чувствую свои слезы. Они соленые, но я чувствую лишь их горечь.

— В машину сядь, — почти насильно заталкивает меня в открытую дверь, — а ты…

Дальше я не слышу. Полинка что-то бормочет, она явно испугалась. А меня заклинило. Я словно покрылась льдом.

Игорь садится в машину почти сразу. А вот Алла продолжает стоять посреди улицы в одном платье. Ее лицо перепачкано тушью и слезами.

Опускаю глаза, боясь на него посмотреть.

— Полина, не плачь, иди к папе, — он вытаскивает ее с заднего сидения, сажая к себе на колени, и прижимает ее голову к своей груди. Что-то шепчет на ушко. Я вижу это расплывчато.