Книга Наше шаткое равновесие, страница 5 – Мария Высоцкая

— Здравствуйте! Вы меня спрашивали?

Молодой человек, явно меня не слушая, проходит в сторону моего кабинета, внимательно осматривая помещение. Как-то по-хозяйски, что ли, от этого становится не по себе.

— Простите, у нас…

— Девочка, хозяину звони, разговор есть.

— Что, простите?

— Ты глухая или тупая? — усмехается, а я, кажется, бледнею.

Что здесь происходит?!

— Я директор этого ресторана, — отрезаю ледяным тоном.

— Тогда, мадамка, дело плохо, — нависает надо мной своей громоздкой фигурой, — бабло стрижете, а не делитесь. Разве так можно?

Он сейчас серьезно? Усмехаюсь, приподымая бровь.

— А у нас что, девяностые вернулись?

— А они далеко и не уходили. Короче, теперь каждый месяц будешь отдавать мне тридцать процентов от прибыли. Я же, в свою очередь, позабочусь о том, чтобы с вашим бизнесом не возникало никаких проблем.

— Что еще сделать? Может быть, в полицию заявление написать о вымогательстве!

— Попробуй, дорогая, но полиция уже здесь, — достает удостоверение. Как можно быстрее запоминаю фамилию и ОВД, кажется, это местное.

— Поэтому лучше не усугублять. Завтра чтобы приготовила полтинник, будем считать это благотворительным взносом, чтобы я забыл твою дерзость, иначе многое может случиться. Пожар, к примеру.

Мужчина едко ухмыляется и, сунув мне в руки листочек с номером телефона, развернувшись на пятках, уходит.

Он уходит, а я стою, как окаменевший овощ, не в силах сделать хоть что-то.

— Ты чего? — Зотова хлопает дверью, и я отмираю. — Смерть увидела?

— Кажется, у нас проблемы.

Женя

Рома приезжает только после девяти. Немного хмурый, но с надеждой, что все обойдется. Вижу это по его глазам. С ходу протягиваю ему листок, а сама замираю у окна. Только этого всего нам не хватало.

— Ром, и что делать будем?

— Платить, Жень.

— Ты с ума сошел?

— Нет. Если он реально мент, нам только хуже будет.

— Ты издеваешься? Хуже? Хуже?! — перехожу на крик. — Ром, надо в полицию идти, в УСБ… не знаю. Но это все незаконно! Нужно что-то с этим делать, а не соглашаться на их условия.

— Ты реально думаешь, что в нашем отделении не в курсе?

— Думаю! Не знаю… — начинаю паниковать, потому что в его словах есть правда… не могут они не знать.

— На этом и остановимся. Я позвоню ему завтра сам. А ты не лезь! Слышишь, Жень, не надо из себя железную леди строить.

— Может, отцу позвонить…

— И что он сделает?

— Не знаю. Ничего не знаю, Ром. Но и платить — не выход, ты же понимаешь, что это рэкет какой-то… у него, может, вообще удостоверение поддельное.

— Вот завтра я все и выясню. Езжай домой, Лунга, глаза уже краснющие.

— Ладно, — накидываю на плечи пиджак, — ладно.

Из ресторана сразу еду домой. Но даже там, в теплой и уютной квартире, меня потряхивает от произошедшего. А еще от злости и бессилия. В такие моменты я жалею, что все-таки не доучилась на юридическом. Хоть что-то бы знала, куда бежать, что делать. А так… так все пустое.

Выхожу из душа, аккуратно намотав полотенце на голову. У зеркала тщательно мажу лицо кремом, зацикливаясь на своих красных белках. Да уж. Работа за один день сделала то, от чего я избавлялась десять дней отпуска. Опять этот больной взгляд и синяки под глазами. Так и в кому свалиться недолго.

На кухне завариваю зеленый чай с мелиссой. А потом подпрыгиваю от неожиданно раздавшегося в дверь звонка. Перевожу взгляд на часы — полпервого.