Книга Опера вызывали?!, страница 52 – Ульяна Романова

Пельмешка надула губки, нахмурила бровки и сменила гнев на милость:

— Спасибо! Правда, спасибо! В сумке все было: учебники, документы, деньги.

Я жестом пригласил Цветочка сесть рядом на лавку. Она заметалась, но села, правда, на приличном расстоянии. Но я скромностью не страдал, поэтому подвинулся ближе сам.

Она возмущенно на меня покосилась, но бежать было некуда — лавка закончилась.

— Благодарность я сегодня, так и быть, приму в виде кофе. Пойдем, тут рядом неплохой делают.

— Шокер верни, пожалуйста! — напомнила Лиля.

Я вздохнул, постарался ей улыбнуться своей фирменной улыбкой, которая до этого всегда работала, привычно уже наткнулся на волну негодования и вложил в маленькую ладошку шокер.

Цветочек ловко спрятала его в сумку и выдохнула.

— А теперь кофе. У меня была почти бессонная и очень нервная ночь. И ты мне должна.

— Хорошо, — подумав, решила она и задрала нос к небу.

Я как-то подвис, наблюдая за ней. И даже забыл, что устал. Про сон вообще не вспомнил, только если с ней в компании. Так взять пельмешку, на свою кровать закинуть, прижать к себе, уткнуться носом в макушку и спать. Выспаться во всех позах, чтобы прям отлежать лежало. И она чтобы мне в шею сопела.

И так уютно на душе стало от этой мысли, что я на лавке подскочил. Как будто кто-то снизу костер развел, прямо под моей Мадам Сижу. А кто-то другой с молотком и гвоздями пришел и качественно, на века, забивал мне по одному в виски.

Я покосился на напряженного Цветочка, сканируя ее взглядом. Нет, я не влюбился. Я просто устал, не выспался и мне жуть как женской ласки не хватает. У меня вообще очень высокая половая конституция, и скучать по женщине я раза три в день точно могу. А если в отпуск пойду, то и до пяти можно увеличить. После того как высплюсь во всех позах…

А тут вредная пельмешка, воздержания и секс только с начальством и без вазелина.

Снова покосился на Цветочка, которая уже возмущенно набрала в грудь воздуха и явно готовилась разразиться гневной тирадой в мой адрес.

Надо срочно звонить Логинову, и снова в поход по всем лучшим ебеням. Потому что я, кажется, все-таки поплыл. Не туда. И поклялся себе больше никогда над другом не ржать, потому что видеть со стороны — это одно, а когда тебя самого накрывает той, которой в принципе на тебя плевать с высокой высоты, — это плохо. Нет, это хреново!

— Чингачгук, ты уснул? — подозрительно поинтересовалась пельмешка и помахала рукой у меня перед носом.

— Немного, — хмыкнул я. — Умеешь спать стоя?

— Я студентка пятого курса, — фыркнула она. — Я умею спать даже с открытыми глазами.

— Тогда ты нам подходишь, — авторитетно решил я, — сразу после универа к нам в опергруппу приходи.

Я поднялся, взглядом показал пельмешке идти за мной и двинул к ближайшей кофейне. Она грациозно встала, поправила платье, заправила прядь волос за ушко, удобнее перехватила сумку и, громко цокая каблучками, покорно побрела за мной.

— Я не собираюсь работать опером, я в прокуратуру пойду.

— Там тоже оперов не хватает, — хмыкнул я. — Признавайся, где научилась так руки крутить?

— Восемь лет курсов самообороны и практика у оперов, — вздохнула она, — и никак не отреагировала, когда у меня выхватили сумку.

— Эффект неожиданности, — пожал я плечами, — ступор. Нормальная реакция.