Онлайн книга «Опера вызывали?!»
|
— Мужчины все делают ради дам. Ради недам ничего не делают, — с философским видом процитировал я и напомнил: — У тебя детей нет! — Так я и развожусь, — вздохнул Ромыч. — Не простила? — Нет, — скривился мой товарищ, — вчера весь вечер свои шмотки под окном ловил. — Вы ж вроде помирились? — припомнил я. — Ага. Пока Стелла не позвонила, — Роман потер лицо ладонями, — а моя трубку взяла. В общем, теперь точно все. Не простит. — Это как прощения просить будешь. Если семью хочешь сохранить — даже не думай отпускать. Под дверью спи, номер смени, цветами завали. Вот если сейчас уйдешь — точно потеряешь! — Гений, ты когда стал спецом по бракам? — изумился Роман. — Я спец по женщинам, — подмигнул я. Роман вздохнул и уставился в потолок, а я услышал в коридоре очень знакомый голос. Настолько знакомый, что сорвался с места и вылетел в коридор. Уронил челюсть, поднял и обалдел. Ко мне шла та самая бабуля, которая несколько минут назад ушла со своим кошельком в сумке, и… Лилечка. Суровая и собранная. — Вот! — бабулин перст указал на меня. — Вот он заявление не принимает, охальник! — Сейчас разберемся, — пообещала старушке Цветочек, а я ляпнул: — Ты куда так нафуфырилась? Ромыч выглянул, заметил старушку в компании пельмешки, крякнул и остался смотреть шоу. Я же осматривал Лилечку с ног до головы. На ней было платье, которое вот вообще не оставляло простора для фантазии. Короткое, красное и в обтяжку. Длинные ножки в туфельках на каблуках, на лице боевой раскрас, а в руке букет! Макс постарался? Если узнаю, что он к моей пельмешке свои фаберже опять подкатывает, не посмотрю, что старше по званию. Хлюпальник снесу так, что не найдет потом. — Тебе какая разница? — задрала она нос и смерила меня взглядом. — Почему заявление у гражданки не принял? — Как говорила Белоснежка: «Держите меня семеро», — закатил я глаза. — Проходите, гражданочки, в мой кабинет, разберемся. Лилечка гордо прошла вперед, а я провожал ее взглядом и только что не облизывался. — Слюни подбери, — со смешком прошипел Ромыч. Бабуля бодро шагала за пельмешкой. На лице «потерпевшей» было самое злорадное выражение, а я усмехнулся. Ну, бабуля… Лилечка тем временем отложила букет и грациозно устроилась на стуле, положив ногу на ногу. И так у нее это вышло, что я, кажется, поплыл. И взбодрился. Организм срочно взбунтовался против первого подвига и требовал компенсацию. Бодренько так требовал, до темных кругов перед глазами. Я сел за стол, чтобы окружающие моего состояния не заметили, прокашлялся и хрипло велел: — Рассказывайте! — Нет, опер, это ты рассказывай, почему так плохо свою работу выполняешь! — потребовала будущий генеральный прокурор. — Пожилого человека расстраиваешь! Этот пожилой человек — явно какой-то энергетический вампир с очень своеобразными предпочтениями в еде. Оперов ей подавай на завтрак, обед и ужин. У нас весь отдел от нее уже не просто плакал, а рыдал горючими слезами. Ромыча вон уже измочалила, теперь за меня взялась. А Лилечка, добрая душа, пожалела старушку, на разборки пришла. — В чем проблема, бабуль? — перевел я взгляд с коленок Цветочка на бабушку. Мгновенно отпустило! То, что так бодро поднялось, тут же опустилось и скукожилось, а я решил пока смотреть на бабулю и не представлять, как я усажу Лилечку на стол, задеру платье… |