Книга Опера вызывали?!, страница 19 – Ульяна Романова

— Не хами! — предупредил я.

— Мяу!

— А ты болтун, — уважительно протянул я.

Кот подумал, подошел ко мне и потерся о мои ноги. Я вздохнул, поднял его, заглянул куда надо и удовлетворенно кивнул — кот!

Поставил зверя на пол, вздохнул и пошел к соседям, дабы выяснить, чей оккупант, и вернуть пушистого законному владельцу. Потому что я котов не любил, да и времени, чтобы с ним возиться, у меня просто не было.

Опрос соседей показал, что кот ничейный. Ни одна падла не призналась, что выкинула наглеца в подъезд. Злой и матерящийся, я вернулся домой. Котяра уже сидел на моем диване и увлеченно вылизывался.

— Мяу… — сообщил он, заметив меня, мол, не нашел, так тебе и надо!

— Слушай, брат! Я в котах вообще ни хрена не секу, понял? Может, ты того… Другой дом найдешь?

— Мряу!

— Не было печали, сидели опера, скучали, — закатил я глаза. — Ладно, живи, пока я твоих хозяев не найду. Собирайся, поехали!

Я взял коня, который притворялся котом, на руки, прикинул, что весит он не меньше пяти килограммов, уважительно кивнул и понес в машину. Рыжий не сопротивлялся. Спокойно сидел на руках, осматриваясь вокруг.

Посадил его в салон машины, котяра расположился на переднем сидении и спокойно смотрел в окно.

— Ты из этих, что ли? Интеллигентных? — пристал я.

— Мряу!

— Понял, — пожал я плечами и поехал в ближайшую ветеринарку.

Меня встретила пожилая доктор, пригласила в кабинет. После осмотра выяснилось, что кот породистый.

— Ему год? — обалдел я. — Вот этому коню?

— Порода такая, — спокойно кивнула доктор, — вы где его взяли? Украли?

— Мне делать больше нечего, — обиделся я.

— Кастрированный, — заключила доктор.

— Ой, брат! — у меня разом заболели все зубы, — кто ж так над тобой поизмывался? Найду — на пятнадцать суток посажу. Изверги!

— Мяу! — согласился со вселенской несправедливостью кот.

Спустя пятнадцать минут я узнал, что порода кота называется мейн-кун и растут эти лошади аж до трех лет. Мне написали список всего необходимого, объяснили, как и чем это чудо кормить, и отпустили с богом.

Там же, в клинике, пришлось тратиться на корм, лоток, наполнитель и витамины. Глядя на приличный счет, я высказывал рыжему все, что я думаю о его великосветских замашках.

— Слушай, рыжий, я тут подумал: доктор сказала, тебя дрессировать можно. Вот и будешь еду отрабатывать. В опергруппу тебя возьму, будешь вместе со мной алкашей гонять.

Кот как-то странно на меня покосился, но промолчал.

— Я дармоедов не уважаю, — продолжал я.

Кот сделал вид, что моей последней реплики не услышал. Шевелил усами и так и норовил залезть в пакет с кормом.

— Терпи до дома! — приказал я.

Схватил пакет, кота, подумал и купил для него ошейник. Оказывается, кошачьи тоже продаются!

Напялил его на кота и заржал:

— Дама с собачкой, млин!

На меня косились, пока мы с котом совершали променад до моей машины. Я сделал лицо кирпичом, словно так и надо. Доехал до дома, покормил рыжего, матом объяснил, что если он мне будет ходить не в лоток, то снова станет гордым и бродячим.

В ответ на мой пламенный спич кот тут же сел в лоток и сделал свои дела, нагло глядя на меня — мол, видишь, я умный.

Нафоткал кота, чтобы сделать ориентировки, потому что живность в мои планы не входила, покормил урчащего как древний трактор рыжего. Решил, что поиск хозяев нельзя откладывать в долгий ящик, и пошел на работу.