Книга Не отдавай меня ему, страница 32 – Ульяна Романова

У ворот мастерской я притормозила, сдерживая внутреннюю дрожь. Идти к Марату было страшно, но еще страшнее было потерять младшую сестру.

Каждую минуту ожидая, что меня выгонят, я осторожно вошла внутрь и обомлела. Марат был один. Он крутил какие-то провода и постоянно морщился от боли.

Я испуганно приложила ладонь к груди, когда внимательнее рассмотрела его лицо. Все в ссадинах и кровоподтеках. Левая бровь была разбита, кровь запеклась. Синяк под правым глазом, ссадина на губе.

— Что с тобой случилось? — ахнула я.

Асманов поднял голову, обжег взглядом и грязно выругался. Отбросил в сторону деталь, название которой я не знала, и быстрым шагом подошел ко мне. Больно схватил за руку и прошипел:

— Ты что здесь забыла?

— Я…

— Быстро в мою тачку! — рявкнул он, подталкивая меня к выходу и без конца озираясь по сторонам.

Вложил в ладонь ключ и подпихнул:

— Бегом давай!

На негнущихся ногах я вышла на улицу, взглядом ища его машину. Подошла ближе и дрожащими руками попыталась открыть замок. Ничего не вышло, и я просто ждала Марата, переминаясь с ноги на ногу.

Асманов вышел на улицу, на ходу надевая куртку. Быстрым шагом подошел ко мне, каждую секунду оборачиваясь через плечо.

— В тачку, быстро! — приказал он.

Схватил меня за локоть и потащил к пассажирской двери. Сам прыгнул за руль и с места стартовал подальше от автомастерской.

— Марат, — пропищала я, — кто тебя так? На кофте Милы была твоя кровь?

Он молчал, сжимая зубы так, что желваки играли. Вжал педаль газа в пол, меня отбросило на сидение, а он не проронил ни слова. Лишь еще сильнее нахмурил брови, отчего ссадина над бровью снова начала кровоточить.

— Марат, — снова попыталась я до него достучаться, — позволь мне обработать раны. У тебя есть аптечка?

Он не реагировал, а я добавила:

— Пожалуйста.

Он втянул воздух носом и зло покосился на меня. Я вздрогнула, не понимая, чем могла вызвать его гнев. Потому что без приглашения снова пришла в мастерскую?

Асманов резко вывернул руль в сторону и припарковался. Заглушил мотор, устало откинулся на спинку сидения и отчеканил:

— Аптечка в бардачке.

Трясущимися руками открыла бардачок, достала аптечку и выудила оттуда то, что мне было нужно — вату, перекись, йод.

— Тебе больно? — спросила я.

Смочила перекисью кусочек ваты и повернулась к нему корпусом.

— Нет, — хрипло прошептал Марат. — Зачем ты пришла?

— Я… Повернись ко мне, пожалуйста.

Марат медленно повернул голову и снова обжег огнем своего взгляда. Его тон замораживал холодом, а вот в глазах горел адский огонь. По телу пробежали мурашки, а рука дрогнула. Несколько капель перекиси водорода упали на мои штаны. Я закусила губу и наклонилась, чтобы быть ближе.

Осторожно коснулась ваткой раны над бровью и прижала. Марат не издал ни звука. Ни один мускул на его лице не дрогнул, хотя мне казалось, что ему должно быть больно.

— Прости, сейчас все пройдет, — попросила я.

Убрала ватку и подула на рану, изворачиваясь на сидении. Села на колени, уперлась одной рукой ему в плечо и продолжала обрабатывать раны, стараясь не смотреть ему в глаза. В глубине его зрачков бушевало пламя, и оно пугало, заставляло сердце стучать в висках.

В тишине салона было слышно только наше дыхание. Порывистое у обоих.

— Что с тобой случилось? — не выдержала я напряжения.